Книга Любовь Советского Союза, страница 121 – Сергей Снежкин

И в это же мгновение небо загудело авиационными моторами.

— В-о-оздух! – истошно и запоздало закричал кто-то.

В мгновение корреспонденты оказались одни. Позиции обезлюдели. Люди забились в блиндажи, щели, какие-то немыслимые норы. Туманов и Миша побежали к ближайшей линии окопов и почти достигли ее, когда воздух над их головами лопнул, а на земле разорвалась первая бомба.

Горячей взрывной волной их перебросило через окоп на высокий земляной бруствер. Боковым зрением, уже падая, Туманов увидел, как над их головами пролетел огромный Мишин чемодан с фотолабораторией.

У них еще хватило остатков разума сползти с бруствера вниз, в окоп. Но как только они оказались на самом дне траншеи, дальше ими двигал только инстинкт самосохранения. Полный Миша полз по дну траншеи, пока не наткнулся на чьи-то ноги в грубых солдатских ботинках с распущенными обмотками, торчавшие из-под осевшей от взрыва бревенчатой крыши блиндажа.

Как осьминог, поэтапно, Миша вталкивал свое огромное тело в узкую щель к хозяину расхристанных ног. Но, видимо, блиндаж после обрушения сделался столь небольшим, что мог принять под свою защиту только Мишин торс, а ноги остались торчать снаружи.

Немецкие самолеты не торопясь заходили на цель, ложились на крыло и с диким воем сваливались в пикирование для бомбометаний.

В отличие от Миши, Туманов не нашел себе укрытия и сидел на дне траншеи, вжавшись спиной в земляную стену и обхватив голову руками. В какой-то момент после очень сильного и близкого взрыва стало тихо, и ему показалось, что бомбежка закончилась. Он осторожно отвел руки и поднял голову вверх… Прямо на него летел в полном безмолвии немецкий бомбардировщик. Летел так низко, что Туманов на мгновение увидел черные подтеки масла на фюзеляже самолета в том месте, где из двигателя торчали выхлопные трубы, потом промелькнули заклепки на авиационном алюминии. И Туманов успел подумать, что самолет не новый, с царапинами на краске и многочисленными вмятинами. А потом он увидел, как из-под крыла самолета отделилась небольшая, казавшаяся черной на фоне неба бомба и, кувыркаясь, полетела прямо в то место, где скрывался он.

Туманов завороженно смотрел на крутившийся в небе предмет, пока над ним сначала не возвысились, а потом не сомкнулись стены окопа.

Позиций полка больше не существовало. Все было перепахано взрывами, засыпано землей и песком, завалено горевшими бревнами. Казалось, что погибли все.

Но вот засвистели командирские свистки, по уцелевшим траншеям побежали невесть откуда взявшиеся связные, собирая сведения о погибших и раненых. Артиллеристы устанавливали на позиции перевернутые пушки, выносили из окопов спрятанные ящики со снарядами. Уже работали лопатами пулеметчики, восстанавливая пулеметные гнезда, истошно орал на них старшина – командир пулеметного взвода; санинструкторы, сплошь мужчины, оттаскивали раненых за холм с командным пунктом, где около свеженасыпанной дезертирской могилы было развернуто некое подобие медсанбата.

До убитых руки не доходили… вот-вот должны были начать наступление немцы.

Зашевелилась земля в траншее, и скоро из-под гранул высохшего чернозема проявилась человеческая фигура. Туманов затряс головой, долго отплевывался от скрипевшей на зубах земли, потом попытался встать. Хрипло выдохнул несколько раз: – А-а! А! – проверяя слух и голос. Все было в порядке. Видимо, у него была скоротечная контузия от взрыва – когда он не слышал рева бомбардировщика и взрыва бомбы.