Книга Любовь Советского Союза, страница 146 – Сергей Снежкин

— Машины! – кричал он. – Машины! Грузовики! Черт, слева машины! Очень много машин! Немецкие!

Галя закрыла дверь в детскую и приказала тетушкам:

— Одежду сожгите. Она вся шевелится от вшей. Сейчас сожгите. Только вещи из карманов вынуть не забудьте.

На кухне она включила маленькую настольную лампочку и открыла первую тетрадь. Мелким и очень убористым почерком, образовавшимся из-за желания экономить бумагу, были исписаны страницы тетради. Это был не то дневник, не то заготовки для будущих газетных статей. Часто мелькали стихотворные столбики…

— Смотри, чего мы нашли в Кирилловом кармане! – шепотом сообщила тетя Наталья, входя в кухню. Шедшая сзади тетя Надя несла в руках изъятые из сожженной одежды документы.

Далеко отставив от себя – как это делают дальнозоркие люди – фотографию Галины, тетка Наташа начала читать строки, написанные на обороте:

— Ты ему писала? – удивилась она.

— Отдай! – вскочила из-за стола Галина. – Вас в детстве не учили, что чужие письма читать нельзя? – спросила она, вырывая из рук тетушки фотографию.

— Так это ж не письмо! – удивилась тетя Наташа.

— Ты очень нервная стала, Галина, – обиженно молвила тетя Надежда, – нельзя так. Себя изводишь и нас с собою.

Галина, не слушая, вернулась за стол и, двумя руками держа перед собою фотографию, стала читать тумановское стихотворение.

— Мы тоже хотим… – попросила тетя Наталья, – прочти вслух.

Галина одарила их взглядом, не обещавшим ничего хорошего, но тут же передумала:

— Ладно. Садитесь. Только молчите!

Тетушки сели за стол.

— «Солдатское письмо», – прочла Галина. –

— Это он думал, что умирает, – уверенно кивнула тетя Наталья. – Это же предсмертная записка!

— Милые… идите спать, – попросила Галина, – мне одной побыть надо.

Туманов проснулся, сел на кровати, соображая, где он находится. Окна были затянуты плотными светомаскировочными шторами, и потому понять, что сейчас, день или ночь, было невозможно.

За окном раздался грохот от грузовика, проехавшего по неплотно прикрытой крышке канализационного люка. И этот неповторимый, мирный городской звук напомнил Туманову все события вчерашнего дня. Потом он увидел едва различимую полоску света под дверьми и вышел в коридор.

Напольные часы в граненом футляре красного дерева, напоминавшем гроб, показывали девять часов. Дверь кухни была приоткрыта. Именно там горел свет, слабый отблеск которого он увидел из спальни.

Галина услышала скрип двери и медленно повернулась к вошедшему в кухню мужу. Туманов увидел свои тетради, темные круги под глазами жены…

— Сколько я проспал? Сейчас день или ночь? – спросил он, теряясь от ее пристального взгляда.

— Утро. – Галя подошла к окну и потянула шнур, закатывая штору.

Солнечный свет ослепил их.

Туманов сел за стол, выключил лампу, собрал тетради в стопку.

— Прости… я не спросила у тебя разрешения, – первой заговорила Галина.

— Я не знал, выберусь ли… И писал это для тебя, – признался Кирилл.

— Да, я поняла, – сказала Галина.