Книга Любовь Советского Союза, страница 150 – Сергей Снежкин

— Я никуда не поеду! – кричала Галина председателю Комитета по делам искусств, перегородив ему вход в квартиру.

— Галина Васильевна! – председатель попытался протянуть ей бумагу с печатным текстом.

— Нет! Уберите ногу, я дверь закрою! – Она попыталась закрыть входную дверь.

Но председатель держался крепко, как на последнем рубеже.

— Я никуда не поеду! Это мое последнее слово. Поищите себе другую актрису, которая с коклюшными обезьянами и спившимися чечеточниками будет перед пьяными полковниками изгаляться! – Галина опять рванула на себя дверь.

— Вы про концерты подумали! – обрадовался председатель комитета. – А я совсем по другому вопросу, Галина Васильевна!

— По какому? – насторожилась Галина.

— По вопросу вашей эвакуации из Москвы, – протянул ей бумагу председатель.

— Еще не легче! – возмутилась Галина. – Что вы мне суете? – обратила она наконец внимание на бумагу с печатью.

— Это распоряжение о вашей эвакуации, – в руке председателя помимо бумаги каким-то непостижимым образом оказалась автоматическая ручка.

— Вы не можете мною распоряжаться! – возмутилась Галина. – Я не крепостная вашего комитета! В эвакуацию не поеду!

— Галина Васильевна! – взмолился председатель. – Но как же это? Почему? Любовь Ивановна Соколова уже в эвакуации, и давно, театр ваш тоже эвакуирован в полном составе, и МХАТ со Степановой и Тарасовой в эвакуации, по кинематографу эвакуированы: Ладынина, Смирнова, Федорова, Окуневская, Жеймо… да все эвакуированы! Галина Васильевна… одна вы остались.

— Я никуда не поеду, – успокоившись, повторила Галина, – у меня муж с фронта вернулся.

— Товарищ Туманов вернулся! – обрадовался председатель. Он обернулся и, убедившись, что никто не видит, мелко перекрестился. – Слава богу! – искренне шепнул он.

Галина внимательно наблюдала за переменой его настроений. Этот прожженный, никого не любящий человек обладал редким даром убеждать всех в своей искренности.

— На кого вы там оглядываетесь? – насторожилась Галина.

Она вышла на лестничную площадку. За спиной председателя появились три молодых румяных лейтенанта с нашивками младших политруков на рукавах гимнастерок.

— Это кто? – испугалась Галина.

— Это? – удивился председатель. – Это так… вещи помочь снести… грузчики! – улыбнулся он.

Лейтенанты не улыбнулись.

Галина молча пошла к телефону.

— Галина Васильевна! – предупреждая ее звонок, заторопился председатель. – Это распоряжение не мое, это распоряжение начальника Главного политического управления Красной армии товарища Мехлиса Льва Захаровича, а ему в устной форме приказал вас эвакуировать сам товарищ Сталин.

— Почему товарищ Сталин приказал меня эвакуировать? – медленно положила трубку на аппарат Галина.

— Меня не было на том совещании, но товарищ Мехлис передал мне, что товарищ Сталин сказал, что вы народное достояние и вас нужно перевезти в безопасное место, где вы смогли бы продолжать спокойно работать, – пояснил председатель, – вам предоставлен пассажирский самолет, – добавил он.

Галина посмотрела на сочувствующую и серьезную физиономию сталинского посланца, снова взяла трубку и набрала номер:

— Девушка, пятнадцать тридцать два, капитана Туманова… его жена.