Книга Любовь Советского Союза, страница 188 – Сергей Снежкин

— На! – показала гитару Галине торжествующая Таисия. – Я ее здесь, у дверей оставлю…

— Я покараулю, – раздался снизу голос…

Безногий капитан снял варежки, взял инструмент и, уперев его корпус о свою тележку, начал подбирать полузабытые аккорды.

— Помню! – поделился он радостью с Таисией. – Вы не беспокойтесь, я гитару вашей подруге передам. Как только нянечка появится – сразу и передам.

— Спасибо, – выдавила из себя потрясенная Таисия и, махнув Галине рукой, заспешила к расстроенным партнерам, на ходу убеждая их, что петь вполне возможно и под одну гитару с бубном.

— Товарищ Коврова! – подошел к Галине заведующий отделением – как все инфекционисты, маленький, худой и седенький, в мешковатой военной форме под застиранным белым халатом.

— Уберите отсюда эту хамку! – прервала Коврова.

— Как это убрать? – изумился завотделением. – Куда?

— В морг. Там ей самое место. Впрочем, это вам решать, но чтобы сегодня ее не было. И откройте дверь… мне нужно забрать инструмент, – распорядилась Галина.

— Вы начинаете выздоравливать, – озабоченно глядя на Галину, подытожил завотделением.

— Да, доктор, я начинаю выздоравливать… и я хочу всех предупредить об этом! – подтвердила Галина.

— Откройте дверь, – приказал завотделением нянечке, провожая взглядом уходящую по коридору Галину.

— Вы же сами приказали… – начала было обиженным басом оправдываться нянечка.

— Ты чего? Действительно в морг захотела трупы сторожить… чтоб не разбежались? – закричал завотделением.

Нянечка поспешила выполнить распоряжение.

Была ночь. Госпиталь спал тяжелым, лихорадочным сном. В отличие от остальных отделений госпиталя, переполненных до такой степени, что раненые и обожженные офицеры неделями лежали на полу в коридорах, инфекционное отделение было заполнено наполовину.

Старшие офицеры все-таки могли соблюдать на фронте элементарные гигиенические правила. Солдаты и младшие офицеры зачастую не имели месяцами возможности помыться, потому тиф и дизентерия наносили действующей армии потери, сопоставимые с боевыми. Но солдаты в Центральном клиническом госпитале РККА не лечились, для них существовали другие лечебные учреждения…

Никогда прежде у Галины не было столько времени для размышлений, для томительного наслаждения одиночеством и тоской. Вся жизнь ее до этого несчастья напоминала сошедший с ума курьерский поезд, несущийся без остановок и пункта назначения с такой огромной скоростью, что от завихрений, образуемых его движением, сносятся жалкие домишки полустанков, разносятся в клочья заботливо собранные скирды^[126] и стога на полях, через которые пролег стальной путь…

Но дорога не бывает бесконечной – рано или поздно впереди будет развилка, конечная станция или тупик.

Гитара была старая, потертая, с лохматыми струнами, и Галине пришлось помучиться, настраивая ее.

— Что же мы будем петь? – спросила она сама себя. – Что вы хотите услышать, свет мой, Кирилл Сергеевич? А вот что…

И Галина запела: