Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 45 – Александр Козлов

«То истина сущая, а не то сожгут нас, как ведьм поганых, на торговой площади», — усмехнулся боярин, только веселости в голосе не прозвучало.

Как и в любой иной ситуации, он преследовал собственные цели. Устранение Василия III руками свояченицы открывало перед ним новые горизонты власти и влияния при дворе. Елена, оставшись вдовой и единственной претенденткой на регентство малолетнего Иоанна, могла стать марионеткой в его руках, позволяя ему плести интриги, не оказывая противодействия. Она — лишь инструмент, продолжение его воли, безмолвное орудие в достижении собственных, непомерно разросшихся амбиций. И в этой холодной, циничной расчетливости крылась зловещая красота его гения.

Поездка по бездорожью вдоль реки Нахабинки оказалась очень утомительной. Кибитку трясло так сильно, что казалось, будто все внутренности переворачиваются. Анна Стефановна время от времени выглядывала из окна, указывая кучеру, куда ехать.

Наконец, повозка остановилась возле ветхой избы, будто выросшей из густых зарослей на опушке леса.

Навстречу им вышла старая ворожея с лицом, испещренным глубокими морщинами. Звали ее Стефанида. Говорили, что к ней за помощью обращалась великая княгиня Соломония Сабурова, чтобы та наговорила воду и помогла укрепить любовь Василия III. Тусклые, но проницательные глаза старухи, казалось, смотрели насквозь, читая самые сокровенные мысли и желания.

Внутри избы пахло сушеными травами и дымом. Стефанида молча выслушала гостью, сохраняя бесстрастное выражение лица. Иногда бросала короткие взгляды на Михаила Глинского, отчего думному боярину слегка становилось не по себе: сражаться с врагами на поле брани — это одно, но от колдовства лучше держаться подальше.

Затем ворожея взяла из рук Анны Стефановны пучок темных волос и приступила к работе: шептала загадочные слова на древнем языке, смешивая порошки и травы в глиняном горшке, плевала в ладони, растирая в них едкие смеси вместе с волосами, и добавляла их к остальным ингредиентам.

Михаил Львович нетерпеливо переминался с ноги на ногу, с грустью глядя на грязные скамьи и табуреты, заваленные невообразимым хламом. Он уже тысячу раз пожалел, что ввязался в эту авантюру: узнай про его путешествие в подмосковные леса Шуйские или Бельские, вмиг обернут все в свою пользу — вплоть до обвинения в государственной измене. Мог бы вообще в сторонке обождать, пусть свояченица ехала бы сама! Теперь оставалось только уповать, что все пройдет гладко — без сучка, без задоринки.

Наконец, ворожея завершила свой магический ритуал и протянула Анне Стефановне склянку с темной жидкостью.

«Вот, возьми, — ее голос проскрипел, как несмазанная дверь в казематах Малых Кремлевских покоев. — Это приговор, выплесни его в нужный отхожий горшок, и он найдет свою жертву».

Весть о несчастном случае на охоте, о том, что великий князь ранен медвежьим когтем, распространилась по Москве со скоростью степного ветра.

Анна Стефановна, запершись в своей горнице в окольном тереме, с тоской ожидала новостей. Но время тянулось невыносимо медленно. Каждый день угасал не в радости и приносил лишь новые слухи о состоянии Василия: о том, как лекари борются за его жизнь, как гной разъедает рану и проникает в кровь.

«Ранен! Почему ранен, а не истерзан медведем до смерти? — бесилась Анна Стефановна, чувствуя себя неотомщенной. — А коли не в лапах медведя пал, значит, судьбиной мне предназначено извести его своей рукой!» — и в отчаянии решилась на крайние меры: приготовила зелье, которое, как она надеялась, положит конец страданиям Василия III и откроет для ее дочери путь к полноправной власти.