Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 43 – Александр Козлов

Между ними, на персидском ковре, расположились дети. Двухлетний княжич Юрий с интересом разглядывал свои пальцы, а четырехлетний Иоанн увлеченно пытался водрузить деревянный кубик на вершину башни, которую он строил на большой книге.

Елена Глинская опустилась в кресло с мягкими подушками, чувствуя, как тяжесть дня давит на плечи. Она сняла филигрань — тонкую золотую диадему, украшенную мелкими драгоценными камнями и напоминающую ажурный узор. Встряхнув головой, с облегченным вздохом освободила от драгоценных шпилек густые темно-русые волосы, которые каскадом упали на плечи.

— Есть ли весточки от Ивана Федоровича? — упавшим голосом обратилась она к боярыне Челядниной.

— Покамест нет еще… — ответила Агриппина.

Елена Глинская вопросительно подняла бровь.

— …но я могу немедля пойти и все разузнать!

Великая княгиня удовлетворенно кивнула.

Когда за боярыней Челядниной закрылась дверь, Анна Стефановна, не поднимаясь с кушетки, спросила:

— Что стряслось, дочь моя? Лик твой черен, подобно темной ночи.

— Авдотья Шуйская! Сил моих боле нет сносить ее! Она козни строит за спиной моей, сомнения в боярских сердцах сеет. Каждое ее слово — как заноза в моем сердце, — призналась Елена, стараясь говорить тише, чтобы не привлекать внимание детей.

— Ясно, — Анна Стефановна многозначительно вздохнула. — Даже я слыхала шепоты о ее недовольстве. Она мнит тебя достойной великокняжеского престола и нисколько не скрывает оного.

— Мне б взять да в темницу ее — пусть там грезит о престоле, сколь ее душе поганой угодно! Ан нельзя: сие даст повод Василию Шуйскому поднять мятеж против меня, стоит мне допустить хоть малую опрометчивость.

— Так не допускай оного.

— Легко сказать! — Елена Глинская нетерпеливо откинулась в кресле, уронив голову на спинку. — Ты бы слышала, сколь много яду источали ее мерзкие уста, сколь великая злоба пылала в очах ее бесовских! Намеренно измыслила поклеп (безо всякого сомнения, по наущению мужа своего — презренного Василия Васильевича!) о бесстыдном холопе: будто бы он речи крамольные обо мне повсюду плескал, за что и лишился языка своего поганого. Ах, какая забота о чести моей! И все сие Авдотья источала при всех боярынях — еле сдержала я гнев, дабы тут же не покарать княгиню за то, что посмела глаголить экое.

— Мудро поступила, что не дала волю гневу своему, — Анна Стефановна поднялась с кушетки, приблизилась к дочери. — Одно помни и не забывай: ты — властительница, и сила в деснице твоей, — утешила мать, нежно коснувшись щеки дочери.

— Власть, говоришь? — Елена горько усмехнулась.

— Она самая, голубушка моя. Власть, коя не даруется просто так даром; власть, коя добывается кровью людской, власть, коя творит нас теми, кто мы есть воистину! Не бывает власти без меча острого, без слез горючих, без душ невинных. Всякая власть — от царя до последнего огнищанина — ценою крови даруется. И как орел высоко парит, так же власть возвышает нас над толпой. В руках власти — сила великая, кара лютая, право решать судьбы людские. В руках власти — живот и смерть, радость и печаль, богатство и убожество. И нет пути к власти иного, кроме как через испытания тяжкие и борьбу нещадную. Сие есть путь власти истинной — путь, усыпанный костями предков наших, орошенный потом и кровью подданных наших, путь, ведущий к вершине, где власть сияет подобно солнцу красному, коему нет конца в мире оном. Сие глаголю тебе, ибо власть — суть основа бытия нашего, как камень краеугольный в здании державы великой. Власть, она, понимай, голубушка, отнюдь не дар божий, но добыча тяжкая, кою надлежит добывать ее мечом острым и волей несокрушимой. Всяк, кто власти добивается, должен быть готов пролить кровь свою и кровь иных, ибо такова, дочь моя, цена власти великой!