Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 40 – Александр Козлов

— Да муж твой, Василий Васильевич, сердцем милостив, оказывается. Ведь за такие речи можно не только языка лишиться, но и головы, — медленно проговорила регентша, видя по выражению глаз княгини, что ей удалось донести смысл сказанного. — Все ли доложила, Авдотья Никитична, не запамятовала ли еще каких крамольных слов, холопом оброненных? Не утаивай ничего, поведай все, как есть. Всяк глагол важен для государя нашего. Не преступи сей заповеди, да не прогневишь Бога ставленника.

— Все изложила, как на духу, — в тон ответила ей княгиня Шуйская. — Боле и добавить нечего. Потому не убоюсь предстать пред очами государя Иоанна, истинного нашего правителя.

Регентша напряглась: в этой фразе прозвучал скрытый намек. Авдотья намекала на то, что Елена не справляется с управлением державой, что ее правление приносит только недовольство в народе и беспокойство среди московской знати.

Елена Глинская почувствовала, как внутри нее вновь вздымается волна гнева, но она снова сумела сдержать ее.

— Благодарю тебя за попечение, боярыня Авдотья, но дозволь мне самой решать, что приносит скорбь моей державе. И уж точно не пустопорожний глагол твоего холопа.

— Разве? — лукаво улыбнулась княгиня. — А мне почудилось, как в воздухе витают перемены и что скоро все может перемениться. И уж точно не в лучшую сторону для тех, кто ныне так уверовал в непоколебимость власти своей.

— Тебе же ведомо, что слухи — сие яд, коий отравляет разум и разрушает доверие.

— Доверие! — Шуйская повторила это слово, словно пробуя его на вкус. — Да, се редкий дар в жизни нашей переменчивой. Но еще реже встречается истинная прозорливость. Умение зреть будущее, чувствовать надвигающуюся бурю — се, скажу, бесценно.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, боярыня, — отрезала Елена, чувствуя, как ее терпение иссякает. — Но ежели еще раз услышу подобные речи, не поздоровится тебе. Так что, поостерегись в иной раз, прежде чем доносить «как на духу» все, что слухом вскормлено.

В палате стало совсем тихо. Все боярыни затаили дыхание, понимая, что Авдотья перешла грань. Она открыто намекала на возможность переворота, на свержение Елены с престола.

Княгиня Шуйская молча поклонилась, но в ее глазах плясали искорки триумфа. Хоть и сыграла вничью, она осталась довольна собой. Ее слова поселили сомнения в сердцах боярынь, заставив их задуматься о будущем, в котором правительница рискует лишиться своей власти.

День тянулся невыносимо медленно.

Елена Глинская тщетно старалась сосредоточиться на государственных делах, но слова Авдотьи постоянно звучали у нее в голове. Регентша хорошо понимала, с какой целью княгиня Шуйская устроила весь этот спектакль. И дело отнюдь не в бесстрашии или легкомыслии придворной боярыни-казначейши. Наверняка, все спланировал ее супруг — коварный Василий Васильевич. Если бы Елена дала волю своему гневу и приказала бросить княгиню Шуйскую в темницу, это только подстегнуло бы ее врагов ускориться и нанести сокрушительный удар.

Именно поэтому великая княгиня с нетерпением дожидалась вечера, чтобы согласиться на все, что бы ни предложил ей Михаил Глинский.