Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 92 – Александр Козлов

— Ступай скорей, вели готовить мне сани! — приказала княгиня Авдотья одному из писцов.

Князь Борис Горбатый отличался статной фигурой и гордой осанкой военачальника. Длинная борода и усы дополняли образ человека, известного своей прямотой и честностью — качествами, резко контрастировавшими с изворотливой натурой всего рода Шуйских. Несмотря на кровное родство с ними через общего предка — Ивана Васильевича Горбатого — и совместное управление землями, их пути разошлись.

В начале все надеялись, что родство станет основой для прочного союза, но судьба распорядилась иначе.

В то время еще молодой, но уже весьма амбициозный военачальник Борис Горбатый все чаще появлялся при дворе. Его близость к правительнице Елене Глинской вызывала растущее недовольство среди «старых» бояр. Древний род Шуйских, веками заседавший в думе и привыкший к почету и уважению, с явной неприязнью наблюдал за возвышением Бориса Ивановича при дворе. В боярской среде шептались, что Горбатый слишком быстро продвигается по службе, не имея за плечами вековых заслуг предков перед Русью. Василий Шуйский, чьи праотцы веками занимали высокие должности при дворе, особенно остро переживал происходящее. Его гордость была уязвлена тем, что какой-то «выскочка» открыто претендует на влияние в государстве, пользуясь благосклонностью правительницы.

Напряжение между семействами росло. Бывшие соратники теперь с натянутыми улыбками приветствовали друг друга при встрече, а их люди все чаще вступали в перепалки на городских улицах. Совместное управление территориями, которое когда-то объединяло их, теперь только усиливало противоречия, превращаясь в поле для мелких интриг и столкновений интересов.

Основное противостояние развернулось на политическом поприще. Горбатый, убежденный сторонник сильной великокняжеской власти, ратовал за ее централизацию и укрепление державы, а Шуйские, привыкшие к вольнице, отстаивали сохранение боярских привилегий и прав знати. Эти противоположные взгляды на государственное устройство все сильнее обостряли разногласия между некогда близкими семьями.

И вот настал тот день, когда князь Борис Горбатый во главе отряда из десяти стрельцов, а также двух дворцовых приставов и дьяков, призванных для документирования всего, что они увидят, услышат и узнают, появился в поместье Шуйских для проведения обыска. Воевода прибыл в полной боевой готовности, но без излишней парадности.

Едва князь Горбатый и его приближенные въехали в поместье и, спешившись с боевых коней, ступили на территорию великолепного княжеского терема, они сразу ощутили гнетущую атмосферу напряжения и страха. Крепостные, встретившие гостей, стояли бледные, потупив очи долу; их руки дрожали, когда они принимали лошадей и оружие прибывших.

Из бокового крыла терема навстречу незваным гостям тут же вышел Василий Шуйский. Его пронзительный взгляд выражал презрение, а тонкие губы скривились в иронической усмешке.

— Ай да, Борис Иванович! Какая честь для моего смиренного жилища! — процедил он сквозь зубы, не спеша кланяться или подавать руку. — Что привело тебя в мои скромные владения?