Онлайн книга «Её Сиятельство Графиня»
|
— Я вижу, ваше сиятельство, — пробормотал приставленный ко мне с самого детства помощник. Он, уже старый, тощий, нервно закутался в шаль, не от холода — от жути увиденных просторов. Такой же крепостной, он прожил жизнь более достойную и словно бы чувствовал себя виноватым, что он — здесь, в тепле, а они — там, в грязи. — Ваше сиятельство, не гоже так переживать, — хотела было взять слово нянюшка, но я так на неё глянула, что та голову опустила. Стало стыдно. Почтенные люди, а я с ними, как… Не я ли только что о равенстве размышляла? Снова глянула в окно. — Прости, Дуся. — Ну что вы, ваше сиятельство… Мы который уже день ехали по имениям Вавиловых. Этот графский род, древнейший, казалось, никогда не обеднеет. У Вавиловых было всё — земли, связи, имя, а главное — средства на поддержание перечисленного. Но вот незадача — этот досточтимый род иссяк. Почти. И всё же я бы считала, что иссяк, потому что на батюшке моём, как на последнем среди родни достойном человеке, он и закончился, а наш великий Николай совершил страшную ошибку, сослав его, среди прочих декабристов, на Кавказ. И вот, на тот момент ещё богатый на сыновей род Вавиловых вдруг начал издыхать. И года не прошло — один, второй, третий. Праздная жизнь сводит в могилу — это я уяснила, и дядюшки мои да кузены тому яркое подтверждение. Сначала род перешёл моему первому дядюшке — Евгению. Тот не был человеком плохим, как рассказывал отец, но и сильным, чтобы править таким семейством — тоже. Батюшка не сказывал, но всё в том деле указывает на то, что изжила Евгения его собственная жена, а после выскочила — не прошло и траурного срока — за моего второго дядюшку, Александра. Затем, как по расписанию, ушли на тот свет мой третий и четвёртый дядя, а с ними — и жёны их, и дети. Остался Александр со своей вторичной — уж простите, но что есть правда, то правдою остаётся, — женою среди носящих Вавиловские гербы одни единственные. Нарожали потомства, да тут словно проклятие — помирали все, не дожив и до семи. Тут и дядюшка Александр скончался — подозрительно. И я бы даже решила до дела докопаться, вот только жёнушка его тоже скончалась. Случай там очевидный: спьяну шею свернула — и поделом. Остался у них только один сынок, Феденька, и — о чудо! — седьмой год перешёл на восьмой, а там и на девятый. И вот Феденьке уже четвёртый десяток — детей нет, жёны мрут как мухи, уж простите, не про людей такое будет сказано. Николай за голову взялся — не дело оставлять такой род на издыхание, смута пойдёт, недовольные будут, да и скажут, что император — прости Господи! — изжил Вавиловых-то из обиды юношеской, ведь всякий знал, что батюшка мой, ещё в лицейские годы, перетащил на себя внимание одной из принцевых воздыхательниц. Батюшка почил — царствие ему — с десять лет тому назад. Малярия, на южных землях распространённая, забрала как его, так и моих старшеньких, коих я и не встречала даже, матушка же с родами умерла и после меня детей у отца больше не завелось. Как видите, злая родовая судьба и до нас руки дотянула. И жила я так, под присмотром нянек да камеристок, в тишине и покое, пока, пару лет тому назад не застала меня другая напасть: «Высочайшимъ Императорскимъ указомъ даровано графу Владимиру Вавилову посмертное помилованіе и снятіе всякихъ ограниченій съ него и запретовъ, и къ тому возвращеніе ему правъ, передающихъ наслѣдованіе. Имперія Россійская выражаетъ признательность роду Вавиловыхъ за пріумноженіе казны государственной и, съ обеспокоенностью, даруетъ графу Фёдору Вавилову высочайшій бракъ съ нынѣ графиней Елизаветой Вавиловой.» |