Книга Принцессы оазиса, страница 116 – Лора Бекитт

— Детей надо воспитывать в ненависти к врагам! Только в этом случае европейцы не смогут нас победить!

— Повелитель еще молод, — примирительно произнес один из стариков. — У него мало опыта. Он не испытал того, что пережили мы.

Лицо Идриса пылало, а его голос был по-юношески чист и звонок.

— Мой отец, шейх Сулейман ибн Хусейн аль Салих, погиб от руки французов! Но я не намерен думать только о возмездии! Если мы без конца будем мстить белым, а они — нам…

— Полагаешь, повелитель, мы можем с ними договориться?

Идрис видел, что члены совета племени считают его недостаточно взрослым и мужественным, думают, будто бремя власти слишком тяжело для его юных плеч. Что они намерены научить его править и станут обсуждать его решения между собой.

Он хотел быть одним из них и вместе с тем не хотел. Он чувствовал, как в нем поднимается то, чего они добивались, — злоба. Но только не против врагов.

Усилием воли загнав ее внутрь, Идрис с достоинством произнес:

— Мне так не кажется. Но мое сердце чисто, и вы никогда не увидите меня поступающим несправедливо. Я намерен оставаться самим собой и сохранять человечность даже в условиях, которые заставляют меня быть бесчеловечным.

Идрис поймал взгляд своего дяди, отца Кабира. Наверное, тот вспоминал о том, как молодой шейх поступил с его сыном.

— Еще мы должны решить, как быть с Кабиром. Кто за то, чтобы принять его обратно в племя?

Вверх потянулись руки. Идрис оглядел присутствующих. Единогласно.

— Что ж, тогда — именем Аллаха!

Отец Кабира облегченно перевел дыхание и смиренно произнес:

— Мой сын постарается доказать преданность интересам родного племени и тебе, правитель!

— А что будет с женщиной, которую он привел? Он намерен жениться на ней?

Глаза мужчины забегали.

— Если ты приказываешь…

— В данном случае я не вправе повелевать. Но она должна поселиться в чьем-то шатре.

Отец Кабира кивнул.

— Мы о ней позаботимся.

Когда совет племени завершился, Идрис взял факел и вышел прогуляться. Ему надо было подумать.

Оазис спал. Мирно шелестели деревья, над головой рассыпались мириады звезд, а пустыня притягивала, манила и вместе с тем отталкивала беспредельным мраком.

Дойдя до того места, где был привязан пленник, Идрис остолбенел. Европеец исчез! На земле валялась перерезанная веревка, и виднелись следы верблюжьих копыт. Они уводили в пустыню. Кто-то вывез пленника из оазиса!

Белые? Ночью? Этого не могло случиться! Кто-то из своих? Это казалось еще менее вероятным. Идрис не знал ни одного человека, который посмел бы решиться на такое, потому что пойти против решения шейха означало пойти против воли Аллаха.

Внимательно присмотревшись, он различил отпечаток чей-то ступни. Судя по размерам, это мог быть след ноги подростка или… женщины!

Идрис нашел ближайшего бедуина, охранявшего оазис. Тот ничего не видел и не слышал. Угроза набега европейцев ночью была ничтожно мала. Они не ориентировались во мраке пустыни, потому всегда нападали днем.

Юноша боялся поверить в свою догадку, потому что это было немыслимо. Анджум! Почему она это сделала?! Зачем предала соплеменников, приняв на свою душу самый тяжкий грех?! Теперь Идрис был должен ее проклясть и объявить награду за ее голову.

Что произошло? От чего она убежала? Ведь этот француз был для нее чужим! Она видела его первый раз в жизни! Он не понимал по-арабски ни слова, а она не знала его языка! Что могло их соединить?!