Онлайн книга «Принцессы оазиса»
|
Кульзум задумалась. Дахил. Одно из тех понятий, в какие любой араб верит с детства. Это право каждого на убежище и защиту, равно как право на «вадж» — гостеприимство. Если человек входит, пусть даже в чужой шатер или дом со словами «ана дахилак», он попадает под защиту его обитателей. Пусть ее защитят чужие люди, если этого не могли сделать свои. Разве она не говорила своей матери «сжалься надо мной», а та не отвечала «терпи, дочка, сжалится только Аллах!» Однако Всевышний так и не снизошел до того, чтобы дать ей красивого и молодого, а не старого и противного мужа! Она ползала перед отцом и братом, сложив руки в мольбе, однако они от нее отвернулись. Они дружно растоптали ее гордость, дали понять, что она не человек, а товар. Кульзум стиснула челюсти, пытаясь перебороть себя, но потом все-таки прошептала: — Что ж, если так, я согласна. Хасиба мигом воспрянула духом. — Ты сумеешь угнать верблюда? — Попробую. — А мы сможем найти дорогу? — У отца есть старый верблюд, много раз ходивший одним и тем же караванным путем. Думаю, он довезет нас до города. — В любом случае лучше смерть, чем такая доля, как у нас с тобой, — сказала Хасиба. Короткие сумерки поглотили последние отсветы солнца, но в небе загоралось все больше и больше ярких звезд, чьи отблески оживляли застывшее песчаное море. Луна казалась жемчужиной, нашитой на полотно Вечности, и от ее света по пустыне протянулась призрачная дорога. Кульзум без труда навьючила на верблюда тяжелые бурдюки. Жительница оазиса была куда выносливее горожанки, зато последняя обладала редкой душевной закалкой. Она потеряла веру в мужчин и полагалась только на себя. Утро и день застали женщин в пути. Краски воспламененной солнцем пустыни казались красками ада. Отвесные солнечные лучи пронизывали череп, словно буравчики. Чудилось, будто иссушенное солнцем тело вот-вот превратится в мумию. Продовольствия у женщин было немного, но воды запасли достаточно, и все же Кульзум не позволяла Хасибе часто пить. — Если мы все же заблудимся, то сможем продержаться подольше, — сказала она. Их подстерегало много опасностей. Могли встретиться разбойники, а то и хищные звери. Кульзум боялась джиннов и демонов пустыни, страшилась самума. Куда меньше она думала о погоне: пройдет немало времени, пока отец и брат сообразят, что произошло. В одиночку сбежавшие из оазиса женщины — такого не случалось от рождения пророка Мухаммеда! Чтобы избавиться от страха и прогнать джиннов, Кульзум вполголоса напевала походную песенку караванщиков: По бескрайней, лишенной дорог плоской пустыне Ведет свой караван предводитель. Он спокоен, уравновешен, Он высоко подпоясан, его одежда вся в заплатах, Он скуп на слова, угрюм, властен, волосы его вьются. Он делит груз между верблюдами, Проворно бегущими после полуденной жары, И равномерно ведет вперед караван. Вопреки опасениям, женщины благополучно добрались до города. Прежде Кульзум полагала, что город — это тот же оазис, только побольше, но теперь поняла, насколько сильно она ошибалась. На фоне розового отблеска зари возвышалось настоящее чудо. Даже издалека Кульзум видела, как велик этот город. Сложи хоть десять или двадцать оазисов — все равно будет мало! Он был прекрасен в золотой короне солнечного света и аметистовом ожерелье моря! |