Книга Принцессы оазиса, страница 227 – Лора Бекитт

Затаив дыхание, мужчины следили за тем, как женщина без малейшей опаски гладит жеребца, расчесывает пальцами пряди его длинной гривы. Они изумились, когда конь издал короткое легкое приветственное ржание.

Многие из них слышали, что супруга полковника Ранделя — наездница от Бога, но быть хорошей всадницей не всегда означает понимать коня так, как не понимаешь даже себя самого.

Франсуаза порывисто обернулась. Выражение ее лица было удивительно страстным, живым, таким, каким оно бывало только тогда, когда она во весь опор скакала на своем Дайоне.

— Сколько стоит эта лошадь?

Военные замешкались; наконец кто-то сказал:

— Нисколько сударыня. Забирайте этого упрямца.

Франсуаза была женой их командира, и ее, пусть и неожиданное, желание было для них законом.

Дома, устроив коня на новом месте, женщина постучалась к дочери.

— Пойдем в конюшню. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Девушка хотела заупрямиться, но передумала. Отныне Франсуаза была грозной силой, таящей в себе неведомую опасность: значит, надо соблюдать осторожность.

— Хорошо.

Байсан вышла из комнаты. Она старалась не смотреть в глаза Франсуазы, а та, на редкость взбудораженная, возбужденная, не замечала ничего, что творилось вокруг.

В конюшне одуряюще пахло нагретым сеном. Увидев хозяйку, Дайон приглушенно заржал. Франсуаза подошла к нему, и он потерся о ее плечо своей теплой и мягкой мордой. Уловив тревогу и ревность коня, женщина одним взглядом сказала ему о том, что он был, остается и навсегда останется ее любимцем.

Франсуаза и Байсан подошли к соседнему стойлу.

— Вот он! — сказала женщина, показывая на новую лошадь.

Девушка замерла. Гордо поднятая голова, высоко несомый хвост, длинная холка, широкий круп, а главное — ослепительно белая масть, как пески и небо в полуденном зное, как душа, не изведавшая греха!

Это был конь Идриса! Байсан узнала бы его из тысячи других лошадей! Ее душу захлестнула лавина чувств, и она воскликнула:

— Как он к тебе попал?!

Франсуаза не заметила реакции девушки — она любовалась жеребцом.

— Великолепная лошадь, правда? Я забрала ее у военных. Это конь какого-то пленного араба, которому едва ли вновь доведется им владеть.

Байсан стиснула зубы и сжала кулаки.

— Зачем он тебе? — произнесла она почти угрожающе. — Ведь у тебя есть Дайон!

Во взоре Франсуазы промелькнуло удивление.

— Да, у меня есть Дайон, и мне не нужна другая лошадь. Но солдаты не знали, как обращаться с этим конем, они пытались его сломить. Я забрала его для того, чтобы спасти от жестокого обращения. Он достался мне совершенно бесплатно, однако я бы выкупила его за любые деньги, потому что у этой лошади есть и ум, и душа, и гордость.

Когда Байсан услышала это, ей почудилось, будто из сердца вынули острый шип.

Изначально эта женщина не была жестокой. Просто что-то непоправимо изувечило ее душу.

В их конюшне находился жеребец Идриса. Это был знак судьбы. Появился конь, появится и хозяин.

Вечером Байсан велела конюху оседлать Айми и сказала Франсуазе, что немного проедется.

Небо переливалось золотым и красным. Там, в вышине, словно калилось железо в горне и плавился янтарь. Маленькие облачка плыли по небу, будто перья жар-птицы. Минареты вздымались ввысь в столь горделивом величии, что казалось, будто весь город лежит у их подножия, а крохотные белые арабские домики казались рассыпанными вокруг игрушечными кубиками.