Онлайн книга «Будь со мной»
|
тепло, и я скинула пальто с шарфом, сняла шапку. И всю дорогу подпевала то Стингу, то Брайану Адамсу, то Филу Коллинзу. Максим Георгиевич только улыбался и бросал на меня нежные взгляды. Родителям я написала смску, что переночую сегодня у друзей. Если позвонит Пашка, пусть не беспокоится - я в надежных руках. Правда, наряд мой был не самым подходящим для появления на людях - леггинсы, домашняя растянутая кофта - о чем я смущенно поведала Максиму Георгиевичу. Он, не долго думая и игнорируя мои не менее смущенные протесты, заехал в ближайший магазин женской одежды и заставил-таки купить все необходимое. Ну что ж, спорить с директором - себе дороже. Для такого случая - не каждый день, однако, знакомишься с бабушкой своего работодателя - я выбрала черные шелковые брюки-бананы, присборенную блузку в крестьянском стиле цвета кофе с молоком и нижнее белье - белое, кружевное. И пижаму - мало ли что. Дом Екатерины Васильевны был выполнен из натурального сруба. Уютный, светлый, с настоящей русской печкой и картинами Васнецова. Не дом, а сказка. Странно. Внутри дома я не увидела никаких новогодних атрибутов: елки, мишуры, запаха мандарин, неизменной "Иронии судьбы" или "Карнавальной ночи" по телевизору. Играла спокойная классическая музыка, в воздухе витал аромат женского парфюма, в вазах благоухали розовые розы - и это зимой, в тридцатиградусный мороз. Свое непонимание я высказала Максиму Георгиевичу. — Екатерина Васильевна - мудрая женщина, - было мне ответом. Я вскинула брови, но промолчала. — Я потом вам все расскажу, хорошо? - улыбнулся он, легонько пожав мне руку. Я кивнула. Ну вот, теперь я весь день буду мучиться, гадая, в чем же заключается мудрость этой милой женщины. Но мои опасения не оправдались. Я думала о чем угодно, только не о мишуре и мандаринах. Я недоуменно наблюдала, как мужчина, которого ранее я могла охарактеризовать лишь как мужественного и чертовски сексуального, пылесосит, моет полы, вытирает пыль, чистит картошку, при этом шутит и заразительно хохочет над шутками своей обаятельной бабушки. И я участвовала во всем этом - помогала Екатерине Васильевне печь пирожки с картошкой, начинять перцы фаршем, а затем тушить их в томатном соусе, поддерживала - по просьбе Екатерины Васильевны - на стремянке Максима Георгиевича, пока он выкручивал перегоревшую лампочку в висевшей под самым потолком хрустальной люстре и заменял ее на другую, смеялась над их шутками, что-то острила в ответ, даже спела один раз - уж очень Екатерина Васильевна меня уговаривала. С подачи Максима Георгиевича, конечно. Кто ж еще мог сообщить ей о том, что я пою? — Какой у вас чудный голос, Александра! - воскликнула она, вытирая увлажнившиеся глаза. - А какая дивная песня! Прямо за душу берет. Правда, Максимка? Почему ты молчишь? Под его пристальным взглядом я покраснела и отвела глаза. — Я с тобой полностью солидарен, бабушка. У Александры Юрьевны действительно прекрасный голос - сильный, чарующий... сводящий с ума... Я зарделась еще пуще. — Ну что вы меня смущаете, - отмахнулась я. - Голос как голос. Ничего выдающегося. — Позвольте об этом судить нам с бабушкой, - ласково улыбнулся он и, взяв мою руку, прижался к ней губами. - А румянец вам к лицу. Поэтому смущать вас - одно |