Онлайн книга «Будь со мной»
|
удовольствие. — Ну ладно, Максимка, - взъерошила внуку шевелюру Екатерина Васильевна, - не заставляй девушку краснеть. Ты это умеешь, я знаю. И как вы его терпите, Александра? Он бывает таким невозможным. — Невозможным - да, но таким милым, - улыбнулась я и нежно провела рукой по его заросшей щетиной щеке. Он замер, челюсти его сжались. Он едва сдерживался, чтобы не поцеловать меня. И я убрала руку, чтобы не искушать. А так хотелось прильнуть к этим суровым губам, прижаться к сильному телу... — Ну что, идем обедать? - приглашающим жестом показала Екатерина Васильевна на стол. А там чего только не было: фаршированные перцы, пирожки с капустой и картошкой, какие-то соленья собственного приготовления, огурчики, помидорчики, всевозможная зелень, фрукты и бутылка домашнего вина. Мы поели, выпили. Я разговорилась, начала травить анекдоты, в общем разошлась не на шутку. Максим Георгиевич и Екатерина Васильевна буквально падали под стол от смеха. Потом мы пели под гитару. А в конце вечера Екатерина Васильевна поставила пластинку со спокойной мелодичной музыкой и деликатно вышла из гостиной, в то время как мы с Максимом Георгиевичем танцевали, прижавшись друг к другу. Он снова и снова пропускал мои волосы сквозь пальцы, шептал на ухо какие-то ласковые слова. А я счастливо улыбалась, вдыхала его мужской запах, таяла в нежных объятьях. Мне постелили в спальне Максима Георгиевича, сам он расположился в гостевой комнате. Мы почистили зубы, молча улыбаясь нашим отражениям в зеркале, пожелали друг другу доброй ночи и отправились по кроватям. Этой ночью я спала, как младенец, с блаженной улыбкой на губах. На утро я проснулась в липком поту. Нахлынуло осознание происходящего. Стыдом опалило щеки, стало трудно дышать. Что я делаю? Почему я здесь? Что, черт возьми, на меня нашло? Я танцую, смеюсь, сплю - рядом с мужчиной, с которым не смогу остаться. Чем я лучше Елены Вячеславовны и всех тех женщин, которых так открыто осуждала? У меня есть жених, он любит меня, верит мне, а я... Я чувствовала себя гадкой, мерзкой, грязной. От близости Максима Георгиевича кружилась голова, тело покрывалось испариной. А желание оказаться совсем рядом, утонуть в его объятьях было настолько чувственным, сильным, неудержимым, что мне становилось страшно. Слезы брызнули из глаз, орошая подушку и рассыпавшиеся по ней волосы. Я сжалась в комочек, закрыла руками лицо и разрыдалась, всхлипывая как маленький ребенок. Я не хотела расставаться с Максимом Георгиевичем. Я любила его - любила так, что стыло под ложечкой. Хотелось выть от бессилия и отчаяния. Но что я могла сделать в подобной ситуации? Единственное, что было в моих силах, это сбежать. И я быстро оделась, начеркала короткую записку, прошмыгнула в ванную, быстро почистила зубы, привела себя в порядок и на цыпочках спустилась вниз. Прислушалась - в кухне что-то шкворчало, Екатерина Васильевна бодро напевала незнакомый мотивчик. Я накинула пальто, завязала шарф, обулась и выскочила за дверь. Жаль, что с Екатериной Васильевной не удалось попрощаться. Надеюсь, она поймет. И простит. Я стояла на дороге и безуспешно пыталась поймать какую-нибудь попутку. Но первого января весь мир словно вымер. Мимо меня еще не проехала ни одна машина. А я простояла уже около часа. Слезы отчаяния залили лицо, превращаясь |