Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 29 – Елизавета Горская

Вивиан приняла его предложение, ощутив тепло его руки сквозь тонкую ткань перчатки. Вместе они начали подниматься по широким ступеням лестницы. При каждом шаге шелк платья тихо шелестел, складки слегка колыхались, словно отвечая в такт ее движениям, а шлейф скользил по камням с едва слышным шорохом. Золотая вышивка на лифе и подоле мерцала в свете вечерних фонарей, словно жидкое золото, окутывая ее фигуру легким сиянием. Звук их шагов — четкий стук мужских ботинок и тихий шорох шелковых туфель — нарушали торжественную тишину Коммонвелт-авеню.

У основания лестницы, по обе стороны от массивных дубовых дверей, застыли словно изваяния, двое лакеев в ливреях цвета темного бордо. Их лица, неподвижные и бесстрастные, выражали лишь безупречную вежливость и готовность служить. На секунду Вивиан почувствовала себя маленькой и неуверенной перед этим символом власти и роскоши, но тут же вскинула подбородок и твердым шагом двинулась вверх по ступеням, чувствуя поддержку твердой руки Дэша и его незримое присутствие рядом.

Тяжелые двери открылись бесшумно, словно по мановению волшебной палочки, и Вивиан очутилась в просторном вестибюле. Здесь царил полумрак и торжественная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом голосов, доносившимся из глубины дома. Воздух был наполнен теплом камина, тонким ароматом воска и ненавязчивым запахом дорогих духов, словно призраки светских раутов, незримо обитавшие в этих стенах.

Пол вестибюля был выложен черно-белым мрамором, словно гигантская шахматная доска, отражавшая мерцание канделябров с приглушенным светом электрических ламп. Мрамор был отполирован до зеркального блеска, но местами потемнел от времени, словно храня отпечатки бесчисленных шагов, звучавших в этих стенах на протяжении десятилетий. Вдоль стен возвышались массивные дубовые панели, украшенные резьбой в виде геральдических лилий и родовых щитов — безмолвные свидетели истории семьи Солтонстолл-Рэндольф. Резьба, выполненная с изысканным мастерством, казалась живой в приглушенном свете, тени играли на изгибах дерева, словно рассказывая безмолвные истории о былом величии. Напротив входных дверей, словно застывший страж, возвышалось огромное зеркало в тяжелой золоченой раме. Его потускневшее зеркальное полотно отражало искаженные отблески света и зыбкие силуэты фигур, словно призраки прошлого, затаившиеся в глубине веков.

В глубине вестибюля виднелась парадная лестница из красного дерева, ведущая на верхние этажи, словно торжественное приглашение в мир избранных. Балюстрада лестницы, выполненная из темного полированного дерева, извивалась плавной линией, украшенная резными вензелями и гирляндами цветов, словно застывшая музыка в дереве. У подножия лестницы, на небольшом круглом столике из красного мрамора, покоилась композиция из осенних хризантем в высокой серебряной вазе. Их аромат, терпкий и горьковатый, смешивался с теплым запахом камина, создавая особую атмосферу торжественности и осенней меланхолии.

По обе стороны от лестницы, в глубоких нишах, укрывшись от яркого света, стояли массивные бронзовые скульптуры, изображающие мифологических героев и аллегорические фигуры. Их потемневшие от времени черты, казались загадочными и непроницаемыми, словно хранители тайн этого дома. В полумраке вестибюля их формы казались зыбкими и неопределенными, словно они готовы ожить и сойти с пьедесталов.