Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 66 – Елизавета Горская

Карета с гербом Сент-Джонов… Это не могло быть случайностью. Но зачем ему действовать так открыто, так грубо? Зачем оставлять столь явную улику? Не похоже на человека, привыкшего дергать за ниточки из тени. Может, прав Дэш, и это ловушка, подстроенная кем-то другим, чтобы направить ее подозрения на Сент-Джона? Сенатор Рэндольф… Его ярость в кабинете была неподдельной, его угрозы — почти прямыми. Мог ли он стоять за нападением в переулке? Угроза близким — это был удар ниже пояса, удар, рассчитанный на то, чтобы сломить ее волю, заставить замолчать.

Она ворочалась с боку на бок, простыни казались жесткими, подушка — неудобной. Лунный свет медленно полз по стене, тени удлинялись, принимая причудливые, пугающие очертания.

Снова и снова, навязчивым видением, перед ее внутренним взором возникал образ тетушки Агаты — ее доброе, морщинистое лицо, ее хрупкая фигурка, ее беззащитная доверчивость к миру.

«Я должна защитить ее… во что бы то ни стало, чего бы мне это ни стоило», — с отчаянной, холодной решимостью подумала Вивиан, чувствуя, как твердеет ее воля. Если тетя будет в безопасности, вдали от этого проклятого, опасного города, тогда… тогда у нее будут развязаны руки, и она сможет действовать, не скованная ежеминутным страхом за жизнь единственного родного человека. Тетушку нужно немедленно отправить подальше от Бостона, туда, где ее не смогут достать. Возможно, летний дом на побережье? Там тихо, спокойно, рядом живут ее старые подруги. Да, это идеальный вариант. Нужно только придумать предлог, чтобы уговорить тетю уехать, не вызвав подозрений…

И тут Вивиан осеняет — книжный клуб! Тетя часто упоминала о нем. Она любит читать, на ее прикроватной тумбочке всегда лежит какой-нибудь фолиант. Это может сработать.

Эта мысль принесла странное, почти болезненное облегчение. План, пусть и временный, пусть и касающийся лишь защиты тети, придавал сил. Она все еще не знала, кто ее главный враг, кто дергает за ниточки в этой грязной игре, но теперь она знала, что должна делать в первую очередь. Защитить самого родного ей человека, тетушку Агату. А потом… потом она вернется к расследованию с удвоенной силой. Теперь это было не просто делом чести или профессионального долга. Теперь это было личное.

Когда первые робкие лучи рассвета коснулись крыш Бостона, окрасив серое небо нежными перламутровыми оттенками, Вивиан все еще лежала с открытыми глазами. Тело было разбито усталостью, но разум был ясен и холоден. Она знала, что предстоит тяжелый день, но она была готова. Готова бороться.

Утро следующего дня окутало Бостон привычной серой дымкой, выползающей с залива, небо было хмурым и низким, обещающим дождь. Спустившись к завтраку, Вивиан постаралась придать своему лицу выражение безмятежности, хотя сердце ее все еще билось тревожно, как пойманная птица. На ней было домашнее платье из тонкой шерсти цвета слоновой кости, и высокий, плотно прилегающий к шее воротничок из тончайшего ирландского кружева был призван не только соответствовать приличиям, но и тщательно скрыть предательские следы вчерашнего нападения.

На белоснежной накрахмаленной скатерти, безупречно отглаженной и хранящей едва уловимый запах лаванды, стоял фамильный серебряный кофейник, пузатый и начищенный до зеркального блеска, отражая мерцание утреннего света. Рядом — молочник, сахарница, тонкие фарфоровые чашки с золотым ободком и блюдце с аккуратно нарезанным лимоном. Воздух был наполнен бодрящим ароматом свежесваренного крепкого кофе и поджаренных тостов, но Вивиан, спустившаяся вниз с тяжелой головой и ноющим телом, почти не замечала этих привычных утренних запахов.