Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 63 – Елизавета Горская

Где-то недалеко зашевелился крыса, скребясь о мокрые доски, брошенные у стены, а сверху, из окон верхних этажей, доносились слабые проблески жизни — кашель мужчины, сонный плач ребенка, скрип пола под чьими-то шагами. Город жил своей жизнью, не замечая, что несколько мгновений назад в этом грязном переулке могла оборваться еще одна никому не нужная жизнь.

Порыв ветра налетел внезапно, пробежав по переулку, взметнув подол ее промокшего платья, пробравшись под ткань холодными пальцами и заставив ее вздрогнуть. Вивиан машинально натянула воротник пальто выше, прикрывая горло, словно это могло защитить ее не только от пронизывающего холода, но и от тех, кто теперь следил за каждым ее шагом.

Она медленно, осторожно двинулась вперед, ступая так, будто опасалась, что в любую секунду из темноты снова протянутся руки.

Возвращаться домой сейчас казалось самым разумным решением, но каждая ее клеточка протестовала против этого. Они хотели запугать ее, сломить, заставить дрожать в страхе, заставить закрыться в четырех стенах, не высовываться, не искать правды. Но они плохо знали Вивиан Харпер.

Мысли ее метались, словно сорванные ветром осенние листья, перескакивая с одного на другое — кто их послал? Был ли это сам Сент-Джон или кто-то из его приближенных? И действительно ли они хотели лишь запугать ее, а не убить?

Она вспоминала глаза душившего ее человека — пустые, холодные, безразличные, как у мясников, привыкших делать свою работу быстро и без ненужных эмоций. Это не был уличный головорез, которому можно сунуть пару банкнот, чтобы он отстал. Этот человек был профессиональным наемником. Он был нанят теми, кто привык, чтобы их приказы исполнялись безукоризненно. И все же он ее отпустил. Этот факт тревожил больше всего. Неужели это была просто демонстрация силы, чтобы она осознала, насколько хрупкой стала ее жизнь? Или за этим стояло нечто большее?

Она пересекла улицу, стараясь держаться в тени зданий, изредка оглядываясь через плечо. Воздух, напитанный соленой сыростью гавани, резал легкие. Где-то вдалеке прогудел пароход, и его глухое эхо растворилось в тумане, окутывающем Бостон мягким, влажным коконом.

Вдалеке мерцали фонари, их свет отражался в мокрой мостовой, растекаясь жидким золотом. С подворотен пахло гниющими фруктами, пивом и дешевыми духами — городская ночь дышала своими привычными запахами, как ни в чем не бывало. Но для Вивиан этот мир больше не был прежним. Каждый шаг отдавался в висках пульсацией, каждое движение в тени вызывало подозрение, каждый случайный взгляд встречного заставлял задаваться вопросом: знает ли он? Видел ли он что-то? Связан ли он с ними?

В такие моменты особенно ясно понимаешь, что страх — это не ощущение, не эмоция, а нечто, поселившееся в тебе, пропитавшее твое сознание, превратившееся в часть твоего существа. Он не покидает, не отступает, он просто становится еще одним органом твоего тела — как сердце, как легкие, как кровь, текущая по венам. Но даже страх не мог заставить ее остановиться.

Она торопливо шагала по пустынным улицам, обхватив себя руками, не столько от холода, сколько от желания унять дрожь, все еще пробегающую по телу. Ее мысли, спутанные, словно порванные газетные полосы, хаотично крутились в голове, но одно она знала точно — ей нужно как можно скорее вернуться домой. Домой, где теплый свет лампы разгонит тени страха, где скрип деревянного пола и запах роз, расставленных в вазах по всему дому, напомнят ей, кто она, и зачем затеяла эту опасную игру. Там, в тишине своей маленькой спаленки, среди стопок заметок и исписанных страниц, она сможет собрать воедино все детали, выстроить цепочку событий, понять, в какую сторону двигаться дальше.