Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 84 – Елизавета Горская

Вивиан подняла на него глаза. Ее первая реакция была — возмутиться, возразить, напомнить ему, что она не нуждается в няньке. Но, встретив его твердый, не терпящий возражений взгляд, она поняла, что спорить бесполезно, да и, по правде говоря, не хотелось. После вчерашнего ужаса мысль о том, что он будет рядом, приносила невольное облегчение, как бы ни противилась этому ее гордость.

— Хорошо, Уиттакер, — кивнула она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как скажешь. Но сидеть сложа руки я не собираюсь. Сент-Джон дал мне наводку, помнишь? «Atlantic Cargo».

— Да, я помню, — Дэш нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — «Atlantic Cargo». Судоходная компания. Исчезла года три назад. Почему именно она? Что он задумал, этот… аристократ? Хочет направить нас по ложному следу? Или… действительно пытается предупредить?

«Или он сам за этим стоит, а это — его способ запутать меня еще больше?» — мелькнуло у Вивиан в голове, но она промолчала, лишь пожала плечами.

— Не знаю. Его реакция вчера… была странной, Дэш. Когда он увидел… — она невольно коснулась шеи, — он был в ярости. Настоящей. Словно это его лично задело. А потом… эта наводка. И предупреждение. «Не доверяйте никому». Звучит как плохая пьеса.

— В нашем городе, Харпер, вся жизнь — плохая пьеса, — мрачно усмехнулся Дэш. — И Сент-Джон в ней один из главных актеров. А может, и режиссер. Я ему не верю. Ни единому его слову. Но наводку проверить стоит. Возможно, это действительно ключ. «Atlantic Cargo»… Нужно копать. И начнем мы с архивов «Глоуб». Там наверняка что-то есть. Старые подшивки, деловая хроника…

Он поднялся, его фигура казалась напряженной, как сжатая пружина. Беспокойство за нее, злость на тех, кто посмел ее тронуть, и азарт журналиста, учуявшего запах большой истории, — все это смешалось в его взгляде.

— Поедем вместе, — сказал он твердо. — И помни, Харпер, — ни шагу в сторону. Теперь мы в этом деле вместе. До конца.

Вивиан смотрела на него — на его решительное лицо, на сжатые кулаки, на огонь, горевший в серых глазах, — и чувствовала, как страх немного отступает, уступая место другому, почти забытому чувству — чувству партнерства, единства перед лицом опасности. Возможно, впервые за долгое время она была не одна.

Архив газеты «Бостон Глоуб», или «морг», как его мрачновато, но точно окрестили сами репортеры, представлял собой обширное подвальное помещение, где время, казалось, остановилось, погребенное под толстыми слоями пыли и забвения. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахнущим старой, крошащейся бумагой, высохшим клеем и чем-то еще, неуловимо-тленным, словно сами истории, запертые в этих тяжелых томах, источали дыхание прошлого. Тусклые электрические лампочки под низким потолком, покрытым паутиной и темными разводами от давних протечек, бросали слабый, желтоватый свет на бесконечные ряды высоких деревянных стеллажей, уставленных громоздкими фолиантами подшивок — год за годом, месяц за месяцем, день за днем летопись бостонской жизни, застывшая в газетных строках. Тишина здесь была почти благоговейной, нарушаемая лишь редким скрипом рассохшихся половиц под ногами, шелестом переворачиваемых страниц, да недовольным покашливанием мистера Финнегана, старого, седого архивариуса с лицом, похожим на печеное яблоко, который ревностно оберегал свое пыльное царство от назойливого любопытства репортеров, вечно норовящих нарушить священный порядок.