Онлайн книга «Рябиновый берег»
|
Товарищ слыхал мало, играл в зерни, курил табак супротив государева закона и ничего путного сказать не мог. Илюха взял Сазонку и еще двоих, пошел на Базарную площадь. Там теснился люд, бухарцы раскладывали ткани и оружие, калмык показывал чудного жеребца вороной масти, голосили две бабы: «Бублик ядреный, покупай, миленок!», а мужика того не было. Чего-то стукнуло в голову Илюхе. Отпустил он сонного Сазонку и тех двоих, принялся ходить от одного торгового ряда к другому, не удержался – купил колпак с бархатной оторочкой. Ждать пришлось недолго. — Поговорим. – Тот мужик с корявой рожей затащил его в какую-то подворотню и зашептал на ухо. Понял не все, да и того было ясно, чтобы взбелениться. Мол, синеглазая девка живет срамно, с казаком. А хозяин мужика, Дюшка или еще как, хотел ту девку отбить и оставить себе. Мужик не соглашался сказать, где синеглазая девка, требовал тридцать рублей серебром, а «то уйду да иному скажу». Илюха не выдержал такого издевательства, двинул мужику прямо промеж глаз – и со злости, что не дождалась его синеглазая Нютка, и от желания тут же выбить правду. Бил еще. Но кто-то закричал зычно, вцепился в него, принялся отталкивать. Илюха отвернулся от криворожего, вытащил саблицу – зря, что ль, точил! Махал недолго. Скрутили его, бросили в темницу, а туда же и коряворожего мужика. Оказалось, схлестнулся Илюха со стрельцами, те отчего-то вырядились в обычные жупаны[55] вместо зеленых кафтанов да епанчи[56]. Одному стрельцу Илюха изрядно подрал рукав, другому подрезал нос. Знай наших! Озлились служилые изрядно, брызгали слюной и сказывали, что Илюха теперь в неволе и сгниет. Коряворожего тоже сочли подозрительным и оставили в темнице. Курбат ходил с подарками – мягкую рухлядь взяли, а выпускать Илюху не спешили. Сазонка кланялся дьяку из съезжей избы, тот подарки тоже взял – а Илюха все гнил в темнице. Будто назло! — Эй, сказывай, где девка? – Илюха дернул за руку коряворожего. Тот в холоде да голоде совсем затосковал. Говорить не хотел, ночами подвывал и будто разумом тронулся. — Скажешь где, с собою заберу. Меня отсюда вытащат, хозяин мой – большой человек. Мужик завозился, высунул из тулупа нос: — Верно заберешь? * * * Белоносые псы, что достались от татей, быстро привыкли к новым хозяевам, ночевали в снегу, ели требуху и все, что оставалось на хозяйских столах, иногда дрались с казачьими псами. Легкие, проворные, они выручали посреди весны, когда нужно было привезти дрова, сена иль с трудом добытого сохатого. Смотрел за псами Волешка, вместе с ними лежал в снегу, говорил то на русском, то на вогульском. А помогал ему Богдашка, что всей душой привязался к псам. Он носил им кости¸ гладил, играл с молодыми псами. Одна из белоносых сук ощенилась. То было радостью для мальчонки: он таскал на руках подросших кутят и не раз получал нагоняй от строгого бати. Однажды утром, когда острожек еще просыпался, потягивался и готовился к новому дню, Богдашка явился к Нюткиному крыльцу и заскулил в лад со щенком: — Ой, Нютка, гляди! Крепкий щенок попал в беду: кто-то из стаи, наверное, самый злой, сильный кобель учуял в нем будущего соперника да хватанул зубами его бочок – да так, что шкура висела кровавыми ошметками. Пелена застилала глазенки щенка, лапы повисли, будто и силы оставили, а Богдашка тихонько повторял: |