Книга Милинери, страница 133 – Елена Чумакова

А природе не было никакого дела до людских горестей. Так же сияло солнце, беззаботно перекликались птицы и благоухали цветы на клумбах в парках и скверах. Ясным летним утром сорок первого года Софья спешила на набережную Монтбело. В те дни, когда рынок был закрыт, она и мсье Морель располагались со своими картинами, сувенирами поближе к гуляющей публике, а эта набережная под стенами собора Нотр Дам была излюбленным местом прогулок парижан. За год между Соней и пожилым торговцем сувенирами сложились товарищеские отношения. Он был, пожалуй, единственным человеком, с кем она общалась в прошедший год. Это не было дружбой, они никогда не откровенничали и почти ничего не знали друг о друге. Когда целый день торгуешь на улице, нужен партнер, которому можно на время доверить свой товар, вот они и стали такими партнерами.

Проходя через сквер Рене Вивиани, Софья присела передохнуть. Все-таки тащить приходилось немало: холщовая сумка с картинами, ящик с красками, складной стульчик, зонт. День обещал быть жарким. Заметила забытую кем-то на скамье газету «Action Francaise ». В глаза бросился заголовок: «Доблестная немецкая армия вступила в борьбу с коммунистическим режимом Сталина». А под ним фотография, сделанная, видимо, с самолета: знакомый изгиб Невы, лучи улиц, шпили Адмиралтейства, Петропавловского собора, над ними черные силуэты самолетов, падающие на город бомбы… Софье стало нехорошо, закружилась голова, подкатила тошнота. Рядом по-прежнему беззаботно чирикали воробьи, купаясь в пыли, все так же мирно беседовали две старушки на соседней скамейке. А там, в родном Петербурге, гибли под бомбами люди. Может быть, среди них ее семья? Может быть, от родительского дома остались одни руины?

Как же прав был Марк, говоря, что истинной целью Гитлера была Россия, ее бескрайние плодородные земли, недра. Европа послужила лишь плацдармом! Прав во всем! Ах, какую ошибку совершила она, не прислушавшись вовремя к его словам! Будь она решительнее, не тяни с отъездом до последнего, жила бы сейчас в безопасной Америке, и сыночек был бы рядом, живой и здоровый. Он бы учился, занимался моделями самолетов, она продолжала бы свой бизнес, издалека наблюдая за происходящим. И не приходилось бы ей торговать на улице картинами, изо дня в день рисовать одно и то же, то, что лучше всего покупают: цветы на фоне достопримечательностей Парижа. Не приходилось бы ночами плакать, прислушиваясь к шорохам в пустой квартире. Иногда, среди ночи, ей мерещился голос Пети, зовущий: «Мама! Мамочка!». Она вскакивала, бежала в его комнату, но видела там лишь пустую постель.

Софье с помощью Грушевского и Мотина удалось вернуть деньги из швейцарского банка, но их было не так много, она тратила их осторожно, исключительно на оплату квартиры. За отдельную ежемесячную сумму хозяин обещал, по возможности, не вселять к ней немецких офицеров. На повседневные расходы она по-прежнему зарабатывала продажей своих картин, жила более чем скромно. Впрочем, для нее это было неважно, не хотелось ни нарядов, ни удовольствий, интерес к жизни пропал.

Мсье Морель был уже на месте, разложил свой товар на складном столике.

— Здравствуйте, красавица! Что-то вы сегодня припозднились… А почему такая бледная? Что-то случилось?