Книга Там, где поют соловьи, страница 102 – Елена Чумакова

— Чё это вы в подъезде целуетесь? – спросила Светка. – У вас же комната свободная есть! А у меня мамаша дома. Так что это наше место. Освобождайте плацкарту.

— А не рановато тебе по подъездам целоваться? – удивился Валерка.

— Это вам поздновато, а нам в самый раз, – фыркнула нахальная девчонка.

— Ничего не поделаешь, надо давать дорогу молодым. А нам пора домой, – Валерка увлек счастливо улыбающуюся Стеллу за собой.

— Капе не проболтайтесь, – раздалось им вслед.

1936 год, Ленинград.

Свет фонарей дробился в лужах на мостовой. Сброшенные деревьями листья, как вчерашние надежды, тихо умирали под ногами прохожих, все еще цепляясь к подошвам калош. Стелла шагала по Петровской набережной. Опять заморосил дождик. Она вспомнила про зонт, но его в руках не оказалось – то ли на работе оставила, то ли в поликлинике забыла. «Лучше бы на работе…» – равнодушно подумала она и накинула на голову капюшон плаща.

Около получаса назад Стелла вышла из женской консультации и направилась к трамвайной остановке, возле которой змеилась длинная очередь. Подошел переполненный трамвай. Лезть в эту человеческую кашу ей совсем не хотелось, и она решила пройти пешком хотя бы часть пути. Душа ее просила тишины и сосредоточенности. Размышляя, Стелла незаметно прошла больше половины дороги, теперь садиться на трамвай не было смысла, и она продолжала идти, хотя ноги уже устали.

Шел седьмой год ее замужества, а беременность все не наступала. Поначалу это не тревожило – надо было окончить институт. Одновременно с отличным дипломом Стелла получила приглашение на работу в научную лабораторию Всесоюзного института экспериментальной медицины. Василию Львовичу потребовались все его связи, весь авторитет, чтобы устроить это приглашение. И лишь обеспечив для своей воспитанницы возможность продолжить его дело, профессор подал прошение об отставке. Здоровье Василия Львовича быстро ухудшалось. Предвидя скорый уход, он прописал Стеллу в свою комнату как опекуншу и таким образом сохранил для нее бесценную библиотеку, домашнюю лабораторию, все свои записи. Спустя год он умер. Дальше молодой женщине предстояло двигаться в науке самостоятельно, без поддержки и помощи старшего друга. Она продолжила его тему – создание универсального антисептика, действующего и на микроорганизмы, и на споры грибов, и на вирусы, одновременно обладающего ранозаживляющими свойствами. Препарат должен был стать малозатратным в производстве, устойчивым при хранении, удобным и безопасным в использовании. Эта непростая задача увлекла ее. Тему включили в план научных разработок отдела, теперь над ней трудился целый коллектив. Стелла пропадала в лаборатории каждый день допоздна, до закрытия института, а воскресенья казались ей непростительным расточительством времени.

Валерка поначалу относился терпеливо к одержимости жены работой. Придя домой, сам готовил ужин и шел на остановку встречать свою Морковку. Он надеялся, что первоначальный энтузиазм пройдет, и Стелла станет хорошей женой, однако его терпение иссякло раньше. А жена даже не сразу заметила, что муж перестал встречать ее с работы и все чаще приходил поздно, что от него стало попахивать спиртным. Однажды Стелла мимоходом упрекнула Валерку в том, что он не купил хлеба и картошки. И тут, неожиданно для нее, разразился скандал! Она услышала, что ему надоела такая жизнь, что вообще-то нормальные жены встречают мужей готовым ужином, а не наоборот, что он не собирается всю жизнь быть в роли домашней прислуги при «гениальной» жене, что он мечтал о детях и ласковой подруге, а не о таком «синем чулке». Валерка ушел, хлопнув дверью.