Онлайн книга «Анчутка»
|
Взбешённый степняк блукатил по округе ища удобные подступы, чтоб подобраться к этому зверю, к волку покусившемуся на его мать, человеку, которому обязан своей жизнью полной скорби и изнывания, злобы и жестокости. Но одно удручало ещё сильнее, он укорялся, что ненавидел человека, который назвал его сыном, который действительно считал его таковым, который не раз говорил о этом лично. Храбр вопрошал у Вечного Синего Неба, почему оно потешается над ним, чего добивается, ведя его такими путями? Что за урок такой? Чего хочет? Уничтожить окончательно или смирить? Озлобить, покорить? Приняв своё заблуждение и ища любого возможного способа добраться до Военега, этого сосредоточения вероломства, коварства, жестокости и безудержного самочиния, Храбр намерился взять в пособники Мирослава. Полянин должен узнать правду о своём отце, а Храбр его руками убьёт своего. Крадучись подошёл к палатке сына наместника, поражаясь как всё продумано было у воеводы — на становище, в предрассветных сумерках висела умиротворённая тишь. Но это лишь была видимость — возле табуна была какая-то потасовка — лечец, уже узнав о казни черниговских и боясь расправы над собой, попытался бежать. Его стащили с коня и скрутив волочили куда-то. Храбр лишь недолго засмотрелся в их сторону и приник к мягким стенам походного жилища, прислушиваясь к шёпоту внутри, претившему степняку последовать зову своего сердца, а поцелуй двух влюблённых, укрывшихся в нише полога от всех перепетий происходящих снаружи, был подобен всем ударам хлыста вкупе разом, что получал он за всю свою жизнь от дядьки, которые были более обидными и унизительными, нежели болезненными для тела. " Он посмел прикоснуться моей Сороки, — пульсировало в его голове. — Если он ищет смерти, он её получит?" * * * По дубовому листу вдоль узкого дола, неумолимо вбирая в себя почти невидимые водные пылинки, побежала мелкая капля. Она разрасталась, пухла, увеличивая свою зыбкую полноту на равне с прытью, с которой она стремительно неслась к резкому краю, и задержавшись на мгновение на самом его кончике, сорвалась, чтоб устремиться к голомели меча Мирослава, чтоб тонко звякнувшись о неё разорваться. Мирослав слушал Храбра со вниманием и, не ожидая от себя, с полной верой. Иной раз зрачки его глаз расширялись тесня их серость почти до чернённого края, то сужались превращаясь в точку. Он что-то переспрашивал, дополняя красочными, но ужасающими миниатюрами пробелы в произошедшем, чтоб наполнившись мстительной лютостью без колебаний уничтожить всех своих неприятелей. — Почему ты не пришёл ко мне сразу? Почему не сказал? — Я пришёл, но увидел то, чего бы не хотелось. В тот момент я желал убить тебя. Клянусь Синим Небом! Я бы сделал это тогда. — А сейчас ты передумал?! Отчего же такая смена?! — Нет. Я и сейчас грежу этим. Хотя, в таком состоянии у меня вряд ли что-то может получиться. Твоя удача, что я был ранен, когда пришёл за Сорокой, но даже так, я точно попытался, если ты был бы там. А сейчас скорее воздержусь — я не хочу ранить её сердце, которое не принадлежит мне, — исподлобья посмотрел на Мирослава, намекая кому та его отдала. — Не говори чушь. Она ушла с тобой, — холодно отрезал Мирослав. — Я увёл её обманом, что мол, это ты сказал мне скрыться с ней в укромном месте, что некоторые черниговские бояре выжили и пришли с обидой сюда, что я был твоим соглядатаем, поэтому и не открывался, что Креслав тоже здесь рядом… |