Книга Анчутка, страница 225 – Алексей Малых

— Я люблю другого, — наконец Сорока прервала поток его слов, вновь присев рядом, намереваясь перевязать рану Храбра.

— Ты обманываешь, — не поверил или же не хотел верить, не давая той начать, желая договорить всё до конца. — Ты ведь выбрала меня?!

— Я помогла тебе бежать. А когда придёт Креслав, я вернусь к Мирославу.

— Но я не хочу, чтоб ты уходила. Я хочу быть вместе с тобой. Я не отдам тебя ему.

— Уже ничего не изменить. Я люблю его.

— Но там опасно! Военег знает обо всём и он попытается убить тебя вновь.

— О чём ты говоришь?

— Он хотел убить тебя там на берегу, когда ты убегала от вепря. А теперь, когда убит Олег, он и Мира не оставит в покое! Я сам слышал, что он убьёт его после венчания.

— Почему ты не сказал мне этого сразу?!

Храбр смотрел в её небесные озёра. Молчанием сковало его уста, пока та пытала того расспросами.

— Это ведь не черниговские бояре сделали? Почему молчишь? Отвечай же? Мирослав знает?

Храбр не мог ей врать глядя в глаза. Он отвернулся в сторону испытывая стыд, что из-за жадности и малодушия поступил так коварно — увёл её с собой, оставив Мира на растерзание. Его молчание было весьма красноречивым.

— Как ты мог, — упрекающе шепнула.

Храбру было невыносимо тяжело осознавать, что пал в её глазах. Он не смел поднять на Сороку своего взгляда.

— Тогда я тем более должна быть рядом с ним! — взволнованно проговорила девица.

Сорока понудилась подняться на ноги, уже устремившись к своему возлюбленному, чтоб предупредить, помочь, спасти, увидеть в последний раз, если уже опоздала. Но нет! Невозможно, чтоб опадала! Её сердце рвалось к нему, затмевая здравый рассудок.

— Зачем? — вспыхнул Храбр видя её стремление. Ревность грубыми шипами пронзила Храбра, сделав его в мгновение из добродушного влюблённого в жестокого воина, не отпускающему из своих лап завоёванной пленницы. — Чтоб погибнуть вместе?! — схватил её за руку, дёрнув на себя.

Сорока, выкручивала свою кисть, причиняя себе боль, но Храбр не отпускал. Напрягая сознание, пытался удержать Сороку подле себя, понимая, что долго не продержится — силы покидали его тело, в глазах мутилось. Он боялся, что если отпустит руку Сороки, то она уйдёт.

— Я не отпущу тебя, — Храбр не хотел мириться с этим. — Пойдём со мной и будем жить вместе, — произнёс на половецком, так было более привычно изъясняться в своих чувствах.

Сорока стихла. Она сидела на пятках, опустив голову вниз. По лицу сбегала ручьями вода и падая капелью, впитывалась в мшистую землю.

— Неужели ты думаешь что удержишь меня силой?! — вскинула на Храбра мокрые от слёз глаза.

А одна из них, крупных и горьких, которые уже достаточно увлажнили собой мохнатый мох, сорвалась и устремилась за остальными. Слёзы падали вниз и, достигая земли, оглушительным отзвуком отражались на сердце Храбра. А тот, заворожённый, не мог и пошевелиться. В глазах темнело. Храбр провалился в бездонное забытие, где не было ничего, а только слёзы, что словно бубен кама всё бухали, бухали… разрушая клятву данную Тулай.

— Я проиграл тебе в этой битве. Я слишком сильно был увлечён своей местью, что не замечал происходящего между вами. И клянусь, если ты не поторопишься к ней, я передумаю.

— Ты надеешься, что я пощажу тебя?

— За то время пока жил рядом с тобой, я отлично тебя изучил — ты не сможешь. Если бы хотел, ты убил бы меня сразу, но ты ищешь оправданий, чтоб сохранить мне жизнь. Я это запомню…