Книга Анчутка, страница 224 – Алексей Малых

— Здесь, — указал на место возле деревьев. — Креслав сказал, что будет ждать нас здесь.

— Я пойду поищу его, — Сорока помогла устроиться Храбру поудобнее и с ужасом оглядела свои окровавленные руки, а потом и бок Храбра, который был обильно окрашен рудистостью, в добавок дождевая вода усугубила всю эту картину алыми разводами.

— Побудь со мной ещё, — Храбр сожалительно вздохнул, когда Сорока освободила его из сладостного плена их близости.

— Я пока никуда не ухожу, — не поняла о чём тот просил. — Я просто осмотрюсь.

— Я хочу тебе сказать что-то очень важное.

— Говоришь так, будто помирать собрался, — буркнула Сорока протянув руку к Храбру, чтоб убрать с его лица налипший лист.

Храбр перехватил окровавленную тонкую ладонь и поморщившись замер не дыша вовсе от пронзившей его боли, что девица взволнованно начала того осматривать.

— Эй, чего удумал? Серьёзно помираешь что-ли? Не смей, — прильнула к его груди, выслушивая сердечное буханье.

Храбр сдержанно посмеялся, смотря сверху вниз на её мокрую макушку.

— Ну тебя к лешему, — разобиделась хлопнув по плечу свободной рукой, оставив и там кровавую метку, а потом сострадательно сгримасничила увидев болезненное выражение лица Храбра.

— Я не знаю как сказать на славе, — вдруг начал он сделавшись в миг очень серьёзным, — что хочу быть с тобой, жить в одной веже, проводить с тобой ночи и встречать рассветы не желая, чтоб те наступали. Я не знаю как сказать, что хочу состариться с тобой вместе…

— Скажешь тоже — у меня тогда выпадут все зубы, — перебила того и, опустив голову, шмыгнула носом.

— А у меня появится пьлешь (лысина) на голове, — натянуто улыбнулся, лишь чтоб не выказать своих страданий от раны, что причиняет боль.

— Это называется любить, — тихо ответила на вопрос, ответ на который Храбр даже и не ожидал услышать.

— Оно звучит как твоё настоящее имя.

— Любава — эта та, которую любишь, — Уткнулась взглядом в свои колени, осматривая узор по краю на рубахе Мирослава.

— Значит — я люблю тебя, — Храбр протянул к Сороке руку, желая приподнять её лицо за подбородок, чтоб повторить ей это ещё раз в глаза.

По девичьей щеке скользнула капля. Степняк, разглядев в ней слезу, как и обычно не позволяя той убежать, хотел её снять, но Сорока отпрянула от ладони Храбра, как от чужого, хотя раньше всегда позволяла ему это действие. Она растёрла мокроту по своему лицу и, делая вид что ничего не случилось, надорвала подол.

— Почему же ты плачешь? — он не обращал внимания на действия Сороки, когда та сорвав ткань по кругу подола мужской рубахи, оголила почти по колено свои ноги, оставив спрятанными от посторонних глаз лишь стопы в грязных поршнях.

— Это дождь, — отнекалась.

— Это из-за Мирослава? — Храбр сожалительно припомнил её с ним поцелуй. — Я не укорю тебя ни в чём…

— Я хочу остаться, — прошептала, глотая свою тоску.

— Зачем? Тебя ведь здесь ничего не держит? — Храбр уловил её печаль. — Ещё немного и мы будем далеко отсюда. Мы наконец смогли убежать. Ты так этого хотела. Мы теперь всегда будем вместе. Помнишь, ты говорила о этом? Я буду охотиться, а ты встречать меня вечером перед костром. Я клянусь, что не дам тебя в обиду. Можешь больше не бояться Кыдана, он скоро сдохнет, а мы… Мы с тобой станем жить в своей веже, — Храбр был окрылён своими же мечтами.