Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 57 – Екатерина Блынская

Со старостью напрасно воевать. В сорок ты уже отцвела, в пятьдесят обвисла, а в шестьдесят начинаешь стариться назло природе и самой себе.

Но в это время внутри всё ещё гремит, булькает и клокочет. Одним словом, жизнь продолжается вне материальной оболочки.

В темноте, через стекло, теневые ленты плясали на стенах. Шёл дождь. Висело под потолком тревожное молчание. Кузя включила лампу и взяла зеркало.

Если поджать губы, вытянуть подбородок и напустить на щёки волосы можно ещё казаться на… сорок пять…

Со стены смотрела яркая красавица в белом тюрбане, чем-то напоминавшая молодую Софи Лорен. Это была Кузя в двадцать три.

— Я не Кузя… Я Елена… И я хочу умереть молодой… – сказала Кузя зеркалу и отбросила его прочь.

Телефонный звонок напугал её до пульса в ушах. Она схватила телефон. Звонила Анжела.

— Елена Дмитриевна! Простите… Извините, бога ради, я хотела спросить… Платон не у вас?

— Нет, не у меня. Чего ты, чокнулась, Маркиза Ангелов? Ты знаешь, который час?

— Тут такое дело… тут с Платоновой дочкой проблема… Она вечером ушла в кино и её всё ещё нет.

— Ну, звони в милицию! Тьфу ты, полицию!

— Я бы позвонила… но я хотела начала Платона разыскать. А он не отвечает на телефон.

— Может, он тебе не отвечает? Сейчас я ему позвоню.

Кузя заволновалась. От волнения у неё по – старчески пересохло во рту и немного затряслись руки.

Действительно, телефон Платона не отвечал. Шли длинные гудки.

Кузя набирала ещё и ещё, пока на смену гудкам не пришло сообщение о том, что телефон абонента выключен.

В постели заворочался и беспокойно застонал во сне Димочка.

— Что- то случилось… – подумала Кузя и набрала Анжеле.

— Куда он поехал? – спросила она резко.

— Я…я не знаю… Он не сказал. Он меня попросил прийти домой, пока Вива была одна. Мы провели с ней день и ночь, потом она ушла в кино… Я сидела, ждала, её не было. И его нет. Их обоих нет! Что делать!

— Я позвоню утром… в любом случае, нужно выждать сутки. Милиция нас пошлёт.

— Полиция.

— Да ну вас! – выругалась Кузя.– Жди и не нервничай. Я не буду отменять репетицию, я… займу второй состав.

— А Платон? – прошептала Анжела.

— Порепетируем сцены без Платона.

— А если…

— Анжела! Молчи! Не должно быть никакого « если». – крикнула Кузя и положила трубку.

— Если!!! Отыграете премьеру и тогда хоть сдохните!

Роскошные ложа прислал мне Отон. Картибулы прислал Серен. Нерон привёз ввечеру целую карпенту серебряной посуды, которую мы с рабынями радуясь, разгружали.

В триклинии появились ковры и занавеси. Мне украсили окна слюдяными плашками. На это приходил смотреть местный эдил с толпой трибунов. Мои соседи и их жёны так -же любопытствовали.

Пиры я должна была давать три раза на неделе, исключая лишь праздничные дни, которые мы праздновали вместе с Нероном. Поселив меня в Доме Чаш, Нерон изменил матери. Он сделал меня табулой, на которой начертал язвительные укоры своей погубленной юности. Амбиции Агриппины перешли все пределы. Теперь она радовалась, что Паллант, подобно Клавдию, будет править вместе с ней. Не Нерон, но Паллант. Причём, находящийся на нижнем месте ложа Паллант, вольноотпущенник и богатей, сравнился с августианами.

К концу Марсова дня, в середине лета, перед праздником малых Квинкватрий, как обычно мы воссели за пиршество. Праздновали рождение Марка Отона.