Онлайн книга «Записки времён последней тирании. Роман»
|
— Негоже ревновать меня к спасителю нашей любви.– сказала я негромко. Нерон взглянул на меня, забросив локти назад, наклонился и почти прошипел. — Я собираюсь жениться на тебе.– сказал он. Я посмотрела в его лицо, уже трепещущее от прилива чувств. — Этого не будет… — Почему? — Я вольноотпущенница. У тебя жена. — Ей недолго сталось. — Как? — Мать сживёт её со света, за неплодность. И Нерон забросил в рот греческий длинный орех. — Это твоя вина. — Она мне противна. Я опустила голову. — Но я не прошу верности, всё равно любя тебя. — Я прошу верности.– сказал Нерон громко так, что целующий танцовщицу Отон вздрогнул. — О, Боги! К кому ты обращался? – захохотал он.– Юпитер! Нерон Клавдий говорит о верности! Его подменили! Захохотали и все остальные. Только я молчала. — Я не всегда буду радовать тебя страстью… Я надоем тебе.– сказала я чуть слышно. Нерон встал с ложа. Все затихли. Одна музыка лилась и вилась, как дым курений перед алтарём. Сенецион, Отон, Криспин, сидящий у ног Отона, музыкантши и рабыны. Все замерли и ждали, что он скажет. — Что вы повесили головы, как петухи в кухаркиной руке? – крикнул Нерон и выхватил кифару у музыкантши. Та покорно опустила руки, так – же сидя на полу. Тронув струны, он прижал кифару одним боком к себе и закрыл глаза. – Пирожком я позавтракал, отломивши кусочек, Выпил кружку вина, – и вот за пектиду берусь я, Чтобы нежные песни петь нежной девушке милой. Я улыбнулась и, предчувствуя доброе, спокойно наполнила чашу вином, лёгким и розовым. – Что на прохожих мирных, пес, кидаешься? Знать волка тронуть боязно? Посмей – ка, только на меня ты броситься, Узнаешь, как кусаюсь я! Ведь я, как рыжий пес лаконский иль молосс, Защитник стад пастушеских — В снегу глубоком, уши вверх, за зверем мчусь, Какой бы ни был спереди; А ты, наполнив рощу грозным лаем, сам Кусок, что кинут, нюхаешь. Смотри, смотри же! Я на злых жесток – держу Готовыми рога, как зять Ликамба, мстивший вероломцу за отказ, Как враг горячий Бупала. Ужели, черным зубом тронут, буду я, Не мстя, реветь, как мальчики? Голос Нерона изменился из нежного, превращаясь по ходу песни в грозный. Он допел, сорвал венок из нарциссов, бросил его под ноги и опустил кифару. — Заведём коттуб, други! – сказал он, открыв глаза и не глядя на меня. Я призвала рабынь принести пустых чаш и ещё несколько кувшинов фалерна. Все ответствовали радостью на предложение поиграть. Мы сели цепочкой, плечо к плечу и принялись переплёскивать фалерн из чаши Нерона в чашу танцовщицы Брисы, сидящей в «хвосте». Последняя должна была выпить то, что досталось. И после мы менялись. После, вместе с вином мы переплёскивали перстень Отона с крупным рубином, который преподнесла ему матушка в день первого бритья. И последней приняла его в дар Друза, вторая танцовщица. От меня откололи гемму с изображением Нерона, которая в вине добралась до Сенециона и так далее, пока я не оказалась последней. После начались танцы и поцелуи. Наши цепные псы охранники тоже немного выпили с рабынями на дворе и музыка стала ярче и отрывистее. * * * Когда совсем стемнело, мы вышли в город, хмельные и жадные до приключений. Я, Криспин, Отон, Сенецион и Нерон. Позади шли охранники. Мой Гектор, охранники Нерона центурионы Бутеон и Донат, и гладиаторы из Малой школы, Скульпий и Варус. |