Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 61 – Екатерина Блынская

Каждая из этих лачужек привечала людей по интересам. Тут разворачивались и дешёвые лавки для бедноты, и таверночки, и комнатки на любой кошелёк с более или менее молодыми ребятами и более или менее накрашенными девками.

Местным кинедам оставалось только подняться вверх и найти клиента, а после спуститься в укромное гнездо, где на маленьких постелях с соломенными тюфяками можно было купить любой разврат.

Толпы полуголых, вечно голодных женщин и мужчин слонялись в ожидании раздач и вели тут недостойную жизнь. Потроха и кишки, кожа и сало, внутренности животных, булькали из котлов и разносили запахи, смешиваясь в горячем летнем воздухе с испарениями человеческих нечистот.

Над Мульвием висел туман, смешиваясь с холодноватым речным туманом и расползался над всем берегом.

Вся эта волнующаяся пестрота местных насельников, которых временами выселяли за сотый милиарий триумвиры и городские когорты, снова собиралась в кучи, распространялась и лезла во все щели, которые только могла занять.

Здесь находили приключения все, кто хотел, не думая о последствих, сюда приходили чтобы унять похоть, голод, страсть к убийству или насилию. Никто не имел тут власти, кроме полнейшей безнравственности.

Когда Нерон всё-таки догнал друзей возле первой опоры моста, к ним уже подошли несколько продавцов со своим товаром и сами кинеды и мальчишки с завитыми, масленными головами и белыми телами, голыми и гладкими, словно отшлифованный мрамор.

Два кинеда с синими выбритыми подбородками и два мальчишки приглаживали кудри и ждали, когда на них укажут пальцем Сенецион, Отон, Криспин или Нерон. Криспин, радостный, что за него заплятят, указал на двух худосочных нарумяненных и накрашенных мальчишек, лет по тринадцать, которые сразу же повисли у него на локтях и бросились проводить его до кубикул близлежащих инсул, трёхэтажными уродливыми выростами возвышающимися на другой стороне улочки, отходящей от набережной.

Я отошла от Нерона к Гектору, который крутил в руках свои убийственные свинцовые цесты, похлопывая ими по ладоням.

— Иди с ним, госпожа.– сказал он мне.

Я ужаснулась.

— В инсулы? Там грязно…

— Его нельзя оставлять тут одного. Будь с ним, иначе дело плохо кончится… кто знает чем…

Я кивнула.

Нерон с Отоном и Сенеционом уже подцепили подтянувшихся к ним раскрашенных девиц и те, повизгивая и постанывая, как щенки в уголке, потянули их, и без того не сопротивляющихся, к крайним опорам моста, в лачуги.

Я пошла следом, слыша постукивание цест Гектора у себя за спиной.

* * *

Мы все были ему плохими друзьями. Плохими советчиками. Даже Сенека, которого уязвляло рано проснувшееся тщеславие Нерона, вместе с именем восприявшего в полное распоряжение Империю и сам Город.

Мы были молоды и только сердцем могли понять свои ошибки.

Когда поутру мы возвращались из притонов, ослабленные бессонными ночами и выпитым вином, прячась в подворотнях, тупиках и закоулках от вигилов с плетями и палками, можно было подумать, что Нерон не Император, а простой плебей, пьяный от своей юности и храбрый своим безумием.

Подобно Мессалине, приносящей дух лупанара в покои Цезаря так поступал и Нерон. Грязный, уставший, шатающийся, с запутанными волосами, в несвежей тунике, он приволакивался в домус и падал на пороге спальни.