Онлайн книга «Записки времён последней тирании. Роман»
|
Анжела обняла Валеру. — Валерыч, брат! Мальчик мой! Я так скучаю… — А едешь, кад – да тебе чё то надо тока… — Валерыч!!! Прости меня, грешную дуру, тут такое лето было… И эта премьера… — Ладно… забей… так что… Остаётесь? Мяса пожарим… Платон растерянно жался к машине. — Нет… мы поедем. Анжела и Валера простились, Платон пожал ему руку. Анжела села за руль. Некоторое время они ехали молча. — Как же ты думаешь действовать? А? Как ты думаешь? – спросила она, наконец, ударив по рулю кулачком. — Я их сожгу. Вот Нерон сжёг Рим. Я тоже сожгу Москву. Сожгу « Икею» и склад какой – нибудь, и Кузькин театральный центр, и Большой Театр. Всё сожгу. Они будут плакать, орать… А я залезу на Шуховскую башню с гуслями и спою «Смерть Илиону граду высокому…» — Ах, какая свежая мысль! – язвительно улыбнулась Анжела и взглянула на Платона, думая выглядеть нечто шуточное в его словах. Платон смотрел в окно машины. Он видел своё отражение в стекле, мигающие стопари впереди идущих машин и предчувствовал недоброе. … Участь Кузи была решена. Никто бы не мог предъявить ей список грехов, за которые она должна была умереть насильственной смертью. Но умереть ей предстояло. Опять же, как тогда с телом Цезии Третьей ни Платон, ни Анжела не составили план. С утра с Анжелиного балкона Платон смотрел на кувыркающихся птиц. — А у тебя нет кошки? – спросил он Анжелу, вернувшись с балкона. — Ты же знаешь, что есть… Я сейчас схожу в магазин, ты не подходи к телефону. Я звонила Кузе, сказала, что ты отсыпаешься дома и что я у брата. Кузя на даче. Валерыч приедет, где-то через час, привезёт нам наши бутыльки. — Я хочу сделать два дела сразу… – сказал Платон. Анжела ушла в « Перекрёсток»: в холодильнике было шаром покати. Свежий воздух сентября так и вызывал её прогуляться, и она забежала в торговый центр посмотреть новую коллекцию осеннего « Беннетона». Ей нравились приглушённые оттенки цветов нового сезона. Когда Анжела вернулась домой с порога ей уже почудилось неладное. — Платон! – крикнула она и не услышала ответа.– Платон! Ты где! Это было тем более странно, что у него не было ключей. Занавеска на открытом балконе раздувалась парусом. Анжела уронила пакеты, проклиная себя за то, что оставила Платона одного. Анжела всё же решила идти на балкон. Он выходил в тихий двор. На плитке пола сидел на корточках полуголый Платон и копался в разрезанной кошке Марте. Внутренности кошки он разложил вокруг трупа и держал на ладони какой – то мешочек, внимательно его разглядывая. Анжела в ужасе онемела. Платон обернулся. — А… извини, что порезал кошку… Но за неимением овцы… Она же чёрная… Да… да и я не гаруспик, но что – то понимаю. Смотри, печёнка у неё совсем негодная, ещё несколько месяцев и она бы сама сдохла. Но вот что меня напрягает… Печёнка, тут какие -то наросты, что то и на желудке… — Ппппп… зачем тттыы… — Ты говорила, чту меня слабые нервы? Нет. Нормальные нервы. И вот ещё… печёнка… — Пла… пла… – залепетала Анжела дрожа всем телом. — Дело дрянь… Нас ждёт что-то нехорошее, сестра… Плохая, очень плохая печёнка… Сердце не жирное. Может быть и хороший исход… Анжела шумно дыша и подавляя в себе тошную волну гнева и ужаса забежала в квартиру. Следом зашёл Платон, вытирая руки о кухонное полотенце. |