Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 81 – Екатерина Блынская

— А хочешь, займёмся любовью? Можно попробовать как Гектор с Андромахой :

«Ласково руку пожавши ему, Андромаха сказала:

Неумолимый, отважность погубит тебя. Не жалеешь

Ты ни о сыне своем в пеленах, ни о бедной супруге,

Скоро вдове безотрадной; ахейцы тебя неизбежно,

Силою всею напав, умертвят. Для меня ж бы лучше

В землю сокрыться, тебя потеряв: что будет со мною,

Если тебя, отнятого роком могучим, не станет?»

Анжела рыдала, упав в подушки.

— Ну, ладно… ладно… Сначала мы поедем к Кузе, а потом в центр. Сначала, всё – таки в центр, хотя мне и хотелось бы, знаешь, чтобы она из новостей узнала, что её детище сгорело. Анжела, а? Неужели ты плачешь о кошке… Тебе жалко кошку?

Анжела подняла голову. Мокрые от слёз прядки прилипли к её щекам.

— Ты красивая… но не плачь… – сказал Платон, усаживаясь рядом с нею на кровать.

Анжела увидела вблизи кровавые руки Платона и снова задрожала.

— У тебя есть валерьянка, или ещё что?

— Сейчас… приедет… Вааа… – сказала Анжела.– Иди, вымой рууки…

Платон посмотрел на Анжелу. Ей бы сейчас пошло красивое плиссированное римское платье… И ожерелья… И он бы убрал её венком из камелий. Из жемчужно – белых камелий…

— Да… я что- то размечтался. Пойду, помою руки.

Платон вышел. Анжела восстановила дыхание, вытерла лицо и пока Платон был в душе, переоделась в спортивный костюм и заплела две длинных косы, уже лишних в её возрасте.

Поппея бездействием Нерона была оскорблена и пообещала стать его женой лишь тогда, когда Октавия покинет Рим. Так как нельзя было полюбовно разойтись по закону, не обошлось без грязи.

Прислужники Октавии, её рабы и вольноотпущенники пострадали в этом смердящем деле о разводе…

Нерон приказал удалиться бедной Октавии в одну из областей, подальше от Рима. Там она прожила несколько месяцев в маленьком деревенском домике, пока настойчивая Поппея здесь, в Риме, пыталась очернить её имя.

Люди плакали и стенали, просили Нерона вернуть любимую Августу, ибо она на фоне его поведения она выглядела истинным воплощением Юноны.

Увы, и сама Октавия писала жалостные письма о том, что негоже ей, наследнице Клавдиев в таком хорошем возрасте материнства, когда она могла бы дать наследника, законного наследника своему Императору, держать её в неустроенном быту и заставлять терпеть неудобства и тоску.

Нерон, будто бы сжалился и, чтобы совсем не расстраивать римский народ приказал вернуть Октавию.

Разве мог кто- нибудь подумать, что Октавия явится к своему концу?

Нобилитет рассчитывал на то, что она вернётся и сможет уничтожить вероломные козни Поппеи, поможет свергнуть Нерона, которым все были недовольны.

Октавия возвращалась в Рим летом, свежая и нежная, как весенний цветок. Её встречал ликующий Рим, так торжественно и радостно, как не встречал, наверное, никого из императоров, покупающих плебс раздачами и зрелищами.

Истинно было предположить, что в народе ещё сильна власть старого мира, память целомудрия и верности. Рабы Октавии, пострадавшие за неё, которых принуждали показать на Августу разврат, так и не сознались в её ложном позоре.

Но Поппея знала своё дело.

Она снова обратилась к морскому префекту Аникету, который уже погубил Агриппину. Перед Нероном Аникет наплёл столько выдумок об Октавии, что он поверил ему… Вероятно, Нерон не хотел верить Аникету, но его принудила к этому Поппея.