Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 85 – Екатерина Блынская

— Нда…

Платон снял пиджак и накинул на плечи Анжелы.

— Я его разбил. Там у них ларарий пустой, теперь им некуда будет вернуться. Эта Лаура пыталась спрятаться там в нише… Не знаю, я не знаю зачем… Было слышно?

— Ничего не слышно.

Платон подошёл к машине. Лео уже не шевелился.

— Правда, умер. – сказал Платон равнодушно.

Анжела машинально склонилась и потянула Лео за бледные брюки.

— Да погоди, дурочка! Погоди! Я отъеду.

Платон отъехал, освободив тело Лео, затащил в гараж Лео, выгнал из гаража машину Кузи.

— На этой поедем. – сказал он коротко.– На твоей машине разбито лобовое стекло…

Анжела, поборов дрожь, села на переднее сиденье.

— Ладно… ты погибнешь, если так тебе хочется… А я? Что делать мне? – спросила Анжела.

— А ты всё вали не меня… Что я заставил тебя… Тебе поверят, ты притворись. Только не живи просто так… пока не поздно, роди кого – нибудь. Я тебе там в сумке что – то захватил, сразу не свети. Потом продашь или как там… выйдет.

Анжела смотрела на дорогу. Светало.

— Тебе сейчас ничего не кажется? – спросила она безжизненно.

— Сейчас нет. – ответил Платон.– Да не волнуйся. Я отыграл свои роли…

— У тебя есть на эту машину документы?

— Я вписан в страховку.

— Хорошо… тогда едем.

Они некоторое время ехали молча. Турбодизель немного гудел сквозь музыку. Вдруг, перед самой Москвой, Платон остановился на обочине. Анжела замерла…

— Анжела… слушай… я тут подумал… Поехали к тебе. Всё равно время ещё есть… Напоишь меня кофеем.

Анжела кивнула.

— Поехали.

— Только надо будет …отдохнуть…

— Хорошо.

— И тебя оставлю дома…

— Зачем?

— Чтоб ты не участвовала в этом…

— Хорошо.

Платон соскрёб засохшую кровь со лба. Это были не тени для век, а кровь Лауры.

— А Лауру Гамлетовну мне жалко… Она хорошо готовила… Одна радость… теперь ей лучше, чем мне, а мне ещё мучится.

Вскоре Поппея родила Нерону дочь, Клавдию Августу.

По этому случаю Рим сотрясался несколько недель от раздач и зрелищ. Только мудрый Гектор, пришивая оторванный ремешок на сандалии сказал мне :

— Дух Агриппины не даст Нерону пожать плоды счастья.

Нерон носился с девочкой, наряжая её в золото и шёлковые пелёнки. Он взял для неё деревенских кормилиц и приказал Поппее следить за тем, чтобы дитя никогда не плакало.

От кого- то из кормилиц Клавдия Августа заразилась неизвестной болезнью. Ещё ходили слухи, что она заболела из – за того, что её вымыли в недостаточно горячей воде.

Не дожив до пяти месяцев малышка умерла.

Это был первый ребёнок, которого восприял Нерон от своей законной супруги, потому что других детей он до этого не хотел.

Нерон не отдавал её тело несколько дней. Он бродил по коридорам дворца и шикал на центурионов, чтобы никто лязгом сменяющегося караула не разбудил мёртвого младенца на его руках.

Наконец, Поппея прибежала ко мне вся в слезах и упала на пол.

— Не могу! Не могу! Актэ, сделай что-нибудь… – кричала она и краска размазанная по её лицу выдавала отчаяние её ледяной души.

— Он не отдаёт дитя!

Я оделась как рабыня, без украшений и сандалий, пришла к нему.

Нерон сидел на ложе и качал Клавдию, ручки которой уже стали синими, как сливовая шкурка.

— Луций, позволь огню вознести дух маленькой Августы к предкам и манам… – сказала я тихо и протянула руки.

— Нет! Нет! – крикнул на меня Нерон и прижимал к себе, грязному, засаленному, измученному, тельце дочери. – Посмотри, как хорошо она спит…