Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 86 – Екатерина Блынская

— Она умерла, Луций! Она умерла и пребывает среди богов и богинь. Иди, зажги свои халдейские светильники, обратись к своему Яхве и пусть твоя жена понесёт новое семя. Но так суждено богам…

Нерон смотрел на меня, узнавая во мне прежнюю Актэ. Наконец, он разжал руки и Клавдия перевалилась на руки мне.

Я осторожно передала её служанкам Поппеи, прибежавшим со мной и прятавшимся за колоннами.

— Актэ… это самое большое горе… Этому горю нет края… Как можно было отдать её Гадесу, в хладные поля асфоделей…

Нерон упал мне на колени и рыдал, как женщина, около часа, то успокаиваясь, то снова начиная.

— Ты не родила мне ребёнка… – стонал он.– Отказалась быть моею…

— Ты меня не просил об этом. – отвечала я.

— Ты могла бы родить мне сыновей…

— Я рождена быть только твоей. Ближе сыновей, и дочерей, которые отодвигают родителей друг от друга. Родить тебе может любая другая женщина. А я не могу стать дальше ни на зёрнышко конопли.

Я попросила рабов принести белладонны и выпоила Нерона из своих рук.

Пока он не уснул, я была с ним.

Поппея ждала меня у дверей его спальни и как только я вышла, она порывисто поцеловала мою щёку.

— Я не знала, что мужчина может так горевать… – сказала она.

— Он был и остаётся юношей, а юноши имеют право плакать…

Я ушла домой ждать дальнейших событий и они не преминули произойти.

* * *

Дым костра, на котором сгорела маленькая наследница Нерона поглотил и его самого. Он стал ещё более подозрителен. Во дворце поселился дух Агриппины и Нерон всё время беседовал с ним и винился, после чего взял в голову разрушить старый дворец, детище Тиберия, и выстроить новый.

Вместе с новым домом он хотел бы приобрести и новые утешения, но никаких утешений, кроме безоглядного разврата, да артистических выступлений не знал. Он бы мог взяться, наконец, за государственные дела… Но Сенат так хорошо правил… Нерон даже не хотел мешать ему.

Теперь его было некому остановить…

Из Британии приходили страшные вести о восстании Боудикки, кельтской августы. Победоносные римские легионы, так славно воевавшие в Армении теперь ложились в древних и диких землях, как рожь под серпами жниц.

Погибли легионеры и гегемон Квинт Петтилий Цериал бежал из Камолодуна к Лондинию, но и тот город ему пришлось оставить. Силы были неравны.

Римские города разграблялись, жители гибли по жестокости диких народов.

Однако здесь помогли легионерам выучка и тактика.

Четырнадцатый и двадцатый легион разгромили войска Боудикки, а она сама покончила с собой.

Эту великую весть, потрясшую весь Рим и его самые дальние уголки, Нерон отмечал с особенной пышностью. Через полгода многие триумфаторы вернулись в Рим и рассказы их о дикой и непокорной, но завоёванной Британии занимали нас больше, чем что либо до этого.

Гладиаторские бои в честь победы над храбрейшей августой Боудиккой отняли моего моего телохранителя, Утреннего Гектора, как я называла его…

Он погиб случайно. Львица вырвалась от сдерживающих её рабов и бросилась на него сзади, сразу же своротив ему шею.

Я была уверена, то Гектор уложит рядом дюжину львиц, и не поверила бы в ужасное… Если бы не видела этого сама…

Я была на его погребении и отвезла прах в Мизену, туда же, где над прахом Агриппины блестел розовым мрамором новый скромный саркофаг.