Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 87 – Екатерина Блынская

В те же дни моего горя и торжества Нерона, мы встретились с ним на Аппии.

Он ехал на колеснице, от знаменитой Саллюстии к своей Поппее, под глазами у Нерона налились нездоровые мешки и лицо было набелено, словно он только сошёл со сцены.

— А… Актэ… – сказал он, когда я, счастливая встречей бросилась к его вооружённому вознице.

Все они знали меня и любили. Мы столько раз покидали дворец под охраной преторианцев.

Все четверо охранников обняли меня, спешившись с лошадей и только Нерон сказал :

— А… Актэ!!!

Я взглянула в его лицо, ещё молодое, но уже измученное развратом и бессонницей.

— Где тот, кто любил меня и кого любила я! – сказала я горько.– Неужели одна женщина может изменить весь ход истории, не будучи Еленой…

Нерон грустно покачал головой.

— Никто не изменит ход истории, кроме богов, дающих человеческий престол полубогу! Но я лишь актёр на троне… Ты знаешь, что мои торжественные выступления – квинквиналии мне милее всех этих заседаний, законов, сессий…

— Если хочешь, я вернусь к тебе… – сказала я и сжала его руку.

— Не надо, Актэ… Тебя ждёт разочарование и всё, что мне надо от тебя это тот миг, когда в мой рот нужно будет положить монету с изображением дуумвира… Меня и Агриппины… Я хочу расплатиться со служителем Орка именно им. Сохрани на своей груди такую монету, моя верная Актэ… Хотя я уже приказал изъять их из обращения, у тебя есть, я знаю.

Я кивнула.

— Не горюй так сильно… август, твоя Поппея родит тебе ещё детей, она сделает то, чего не сделала Октавия и я… Она прославит твоё имя в веках.

— Ничего она не родит, Актэ. Не привьёшь ветку вишни к смолистому древу, а нам уже богами написано разрушать и гибнуть. Иди. Иди же!

И Нерон ударил золочёным носком сандалии в борт колесницы, обитой кожей.

Лошади тронулись, а я ещё долго стояла на дороге, вспоминая его в храме Теллуры.

После раскрытого заговора Пизона Нерон возомнил себя великим артистом. Он назначил Квинквиналии и большую поездку в Грецию, чтобы выступать там, как актёр.

Весть о смерти Поппеи не удивила меня. Нерон убил её случайно, толкнув на мрамор пола.

Она и умерла мгновенно, а это уже было даже хорошо для неё.

Порядком надоев Нерону, Поппея посмертно выиграла себе обожествление и несколько статуй её поставили в присутственных местах.

Нерон больше не скорбел. После смерти малышки Клавдии он потерял слёзы.

Как актёр, он мечтал выступать перед зрителями, больше его душу ничто не могло согреть.

Я и его кормилицы, больше было некому, пытались отговорить его от поездки в Элладу.

Мне снова был разрешён ненадолго вход во дворец, ибо Римский пожар уничтожил мой Дом Чаш.

Нерон во время пожара вёл себя достойно. Он приказал собрать пожарные команды и тушить город, но так как постройки были в основном из трескучего дерева, всё запылало. Народ полюбил Нерона в эти дни ещё больше, право слово, сколько бы он ни делал зла нобилитету, сколько бы ни дурачился, рядясь и выступая, сколько бы ни развратничал, плебс любил его.

Но любовь народа держится на его сытости. Пока народ сыт и тиран спокоен.

Нерон был спокоен… Он бросил несколько десятков миллионов сестерциев в толпу, стараясь помочь людям восстановить Город, очистить выгоревшие кварталы и законодательно утвердил положения о каменном строительстве и выходах из многоэтажных домов.