Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 69 – Екатерина Блынская

— Стань вагнеровцем, – вцепившись руками в руль сказала Ника. – Их же освобождают после героических поступков. Да? Вроде того и с тобой. Была у тебя винишка, насиделся в штабе, накормился кошечек в своей Сирии, наспасал собачек. Теперь спаси людишек. Или крах всему. А главное, крах моей вере в тебя. Ты, может быть, и вовсе не герой моего романа.

Никите никто не говорил таких слов. Лицо его стало чуть ли не голубым от скрытого чувства ненависти. Он понимал, что испытывать ненависть к женщине – это глупость, она же не враг. Но сейчас она стала врагом.

— Все, хорош. Поиграли и хватит. Я знал, что этим кончится, – сказал он. – Я всё понял.

Он с ожесточением ударил дверью машины и пошел к ларьку.

Ника с таким же ожесточением свернула на дорогу в лес и поехала домой.

Где-то среди зарослей её развезло, и слёзы стали душить так, что дороги не стало видно. Ника остановилась на утоптанной обочине напротив лесникова дома и вышла.

Дух сосен обнял, словно говоря, что всё хорошо. Но внутри ещё тикало и стучало. Ничего было не хорошо. Годы прошли. Она думала, что годы лечат, но они не вылечили даже маленький шрамик от перочинного ножа. Да просто надо собираться и ехать домой.

В машину налетели оводы, как будто тут ещё оставалась какая-то надежда на скотину. Оводы всегда летят в машину. Из леса, из урёмов, от болотистого берега реки. Откуда только чуют свежую кровь.

Ника гоняла оводов сложенной газетой «Ленинский путь» с глуповатыми статейками про аграриев и бюджетников, с целой страницей объявлений о строительстве… и только в дальнем уголке можно было найти объявление о том, что ЧВК «Вагнер» набирает добровольцев и врачей и платит хороший оклад в двести сорок тысяч рублей. Неактуальное объявление, ставшее неактуальным буквально вчера!

В этом военном году народ кинулся строиться, как оглашенный. А вот воевать добровольно не особо кто хотел, особенно здесь, далеко от основного очага военных действий.

* * *

Никита настолько расстроился, что не смог ничего придумать, как запереться дома.

Алёшка пришёл ругаться, но, увидав, что Никита спит одетый, решил сбегать за Кошкодёровой и уже вместе с ней понять, чего требует душа героя.

Кстати сказать, два дня похолодало, затянулось небо громами так, что испортилась погода.

Не летали и самолёты. Но по новостям в Телеграме Никита не узнал, что сильно обстреливают Гордиевку и даже ранили несколько местных жителей. Ника это знала и поехала с полной машиной гумпомощи. В районе в «Добрых руках» ей накидали полный багажник вещей и продуктов для оставшихся без жилья мирных жителей. К счастью, удостоверение прессы открывало ей приграничный район, да и вроде бы никто не был против.

Пока Ника суетилась, схлынула её обида, и она даже проехалась мимо хаты, вроде как ездила купаться, а сама подглядывала.

Около двора Ёша, ненавистный дружок, пас курей и трепался со старой Кошкодёрихой.

И Ника так и вжималась в руль. На ее счастье, Ёша привык уже вдоволь смотреть на иномарки и не думал узнавать в водителе праворукой «Делики» свою неприжитую свояченицу, которой когда-то по молодости насолил сверх меры и ума.

Да, Никита не отзывался, не появлялся в сети.

Зато купаясь на пляже под дождем с Манюшкой, Ника встретила эту «стерлядь», как она называла Аньку.