Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 87 – Екатерина Блынская

— А что он там решил делать? Что за музей?

— Народной культуры…

— Чьей? Народной? А-а-а… ясно. Ну, я гляну, чегой-то у меня от бабки должно валяться в кухне.

— Ну позычь мне, как найдёшь, пару полотенечков.

— Ну ладно… – сказала Катеринка, с пафосом глянув на Нику, и стала уходить в ворота.

— А ты-то там берёшь книжки? – спросила Ника ей в спину.

— Ох, – двинув лопатками, ответила Катеринка, – было б когда!

Ника довольно улыбнулась. Ответа не последовало.

«Надо мне его покрутить. – подумала Ника. – Этого человечка».

Она позвонила Никите. Тот искал её.

— Поедешь на базар? Завтра утром? – спросил он обеспокоенно. – Тут у меня сношка собралась варенье варить, абрикосов хочет купить.

— Нет, не поеду, – сказала Ника вредным голосом.

— А я приду вечером?

— Нет, у меня работа. Приходи дня через три.

— Почему так долго? – почти крикнул Никита.

— Потому что не отсвечивай! Пойдут разговоры!

— Ах! А их нету? – возмутился Никита. – Ладно, работай. Отдохни от меня. Поскучай.

Зарядили дожди. Ника всё думала, как ей подковырнуть библиотекаря. Она при расставании взяла его телефон, и теперь их переписка стала чрезвычайно частой. Особенно по ночам.

Ника забрала у Рубакина и Голого вилы, пуги, сети, сечки и рубели. Словом, решила помочь Вершине. Из его слов Ника узнала, что он окончил педагогический, а второе высшее получил профильное библиотечное, что его родные в Питере, бабка умерла в прошлом году и оставила ему в наследство хозяйство с козами, утками и индюками.

Вершина был интересный человек, дружил с Рубакиным, не пил и не курил. Не был замечен в любовных связях, хотя бабы по нему сохли.

Вершина писал Нике, что повесил в библиотеке роутер и там можно посидеть в Интернете.

«Ну нет… – думала Ника, боясь подпасть под его обаяние. – Рано ещё».

И всё же ей казалось, что она видела где-то Вершину. Может быть, даже лет пятнадцать назад… или даже раньше.

К августу началась пора золотого ангельского тепла, с летящими пушками, с аистиными младенцами, собирающимися на крышах домов… Нику опутало тоской и подозрением. За две недели ни одного случая диверсий или каких-то внештатных ситуаций. Если бы не редкий гром за рекой, не тупорылые вертолёты и утренние пролетающие мимо самолёты, можно было назвать это затишьем.

Она за три дня три раза приезжала к Вершине, привозила книги. Они долго трепались про современное положение дел в культуре и пили чаи. Никита тоже выжидал, не звонил, а на хитрый вопрос Ники, приехала ли его суженая, отвечал, что ребёнок приболел и она приедет чуть позже.

Ника, пока Вершина ходил за водой для чая на колодец, просмотрела карточки читателей и нашла Катеринкину. Она записалась в библиотеку полгода назад и брала книгу «Отцы и дети». Странный выбор для Катеринки. К счастью, Вершина пока ещё не перевёл читательские билеты в электронную форму, работал по старинке.

Ника поискала книгу на полке и не нашла её. Значит, она была у Катеринки на руках.

Как правило, заговаривались они с Вершиной долго, до ночи. И потом, шли рядом до Жабьего хутора, где кричали лягушки и ночные птицы ухали в приречных вербах.

И Вершина, судя по разговорам, вроде бы понимал прекрасно, что он далек от Ники. Куда ему было соваться со своими индюками и козами, даже несмотря на свою начитанность.