Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 91 – Екатерина Блынская

Рядом шла дорога на Украину. Как раз мимо стриптиз-клуба по ночам двигались колонны с бронетехникой, а по железной дороге надсадно скрипели эшелоны с танками, БТР, САУ…

Однако за клубом чаще происходило пьяные мордобои великовозрастных детей начальников, которые вдруг оказались негодны ни по призыву, ни в мобилизацию, ни в добровольцев. Эти плоскостопые, полуслепые, с синдромом поражения коры головного мозга, с двойным лёгким, с головокружением, делили женщин и вино вдали от сверлящих взоров электората.

В клубе уже было полно народу. Девки плясали у шестов.

— А у брюнетки трусики с доступом! – прошептала Манюшка со знанием дела. – Да это проститутки! Тут они, конечно, царицы! Тут таких местных нет!

Никита сел подальше, в темноту, и сразу к нему подбежала одетая только в передничек молодая девушка с бровями, вытатуированными с таким остервенением, что их было бы прекрасно видно даже в полной темноте.

— Коктейль? Вот карта вин, – сказала она и, наклонившись, чуть не коснулась Никиты своими юными грудками, похожими на два тюльпановых бутона.

Никита лязгнул протезом о стеклянную поверхность стола, и полуголая официантка дрогнула. Ника, скрестив руки на груди и вытянув ноги в проход между столиками, глядела на девиц, украшенных хвостиками, ушками и передничками, и одновременно на реакцию Никиты, нахмурив брови и ухмыляясь про себя.

— Как это не вяжется с русским культурным кодом! – сказала она. – Хотел бы ты такую вот скильду?

— Да ну на фиг. Лучше подержаться за раму станкового пулемета.

— Ой, всё, – рассмеялась Манюшка. – Не могу смотреть эту порнуху, завтра пойду глушить администрацию. А народ-то идёт! Глядите, сколько уже собралось любителей позырить на голых баб!

Действительно, подваливали мужики, и с ними некрасивые, стриженые женщины, и парни с девчонками. Военные тоже пришли и сели в уголок.

Ника, в свете перемигивающихся полосок, косилась то на Никиту, то на круглый подиум, где танцевали девочки. Надо сказать, танцевали они хорошо и даже в меру развратно. Но эта мера была не для приграничного посёлка, где вот-вот начнётся вторая Прохоровка. Может быть, всеобщая тревожность и позволила потихоньку открыть это злачное место. Ника встала, поправив юбку, но Никита её схватил за запястье.

— Ты куда?

— Посмотрю, где туалет.

— И я с тобой!

— Фу, какая некрасивая шутка! – сказала Ника.

Она прошла по тёмным коридорам, заказала у баристы латте и двести водки и, чуть сторонясь, медленно, чтобы не упасть с Манюшкиных каблуков, просочилась в туалет.

Да, туалет был, впрочем, тоже ничего. В нём мигал свет и доносилась музыка с танцпола. Чисто, мраморно, дорого. Ну, сын главы района может себе это позволить. Хоть единственный туалет приличный во всём райцентре. Наверное, и тут какая-то жизнь идёт… Около туалета комнатки с розовыми надписями… Манюшка сказала, что народ разделился. Кто-то был рад открытию стриптиза, даже тётки в возрасте, а кто-то просто покачал головами и не нашёл в себе силы это осудить.

И Ника не осуждала. Она намочила наэлектризованные волосы, подкрасила губы и вспомнила, что Никита никогда не видел её накрашенной. В Москве они так и не выбрались погулять, даже когда были абитуриентами. А потом просто не было встреч.

Ника вышла из туалета и столкнулась с Вершиной.