Книга Хозяйка дворца, страница 180 – Чжоу Мо

Она ушла с улыбкой на лице, не подозревая, что, возможно, никогда не вернется и им больше не суждено есть суп вместе.

— Инло… – Минъюй обеспокоенно посмотрела на подругу.

— Прости, Минъюй. – Вэй Инло, подняв руку, вытерла слезы с лица. – Я… не хочу стать сама себе противна.

Чэньби дошла до ворот дворца Шоукан.

Она уже собиралась пройти внутрь, когда у нее за спиной послышался топот и чья-то рука вдруг потянула ее в сторону.

— Инло? – Чэньби споткнулась и удивленно посмотрела на молодую женщину. – Что ты делаешь?

— Спасаю твою жизнь! – мрачно ответила та.

= Пятнадцатого числа пятого лунного месяца, в день поминовения Хэань =

Перед столом для подношений шаманка поставила вино, трижды подняла к небесам священный клинок и стала класть земные поклоны с молитвой.

Дворец Шоукан хранил суровую почтительность, вслед за вдовствующей императрицей все повторяли мантру возрождения: «Намо амитабхая татхагатая, тадьята ом амритод бхаве»^[65].

Стучал бубен, возносила божественную песнь и танцевала в ритм бубну шаманка, звенели колокольчики у нее на поясе.

Вдовствующая императрица возносила молитву, когда к ней подошла младшая супруга Жун и, поприветствовав, почтительно поднесла священный канон.

— Мира и спокойствия, вдовствующая императрица. Это сутра о бодхисаттве Дицзане^[66], которую я переписала для вашей дочери, пусть она обретет покой в западных землях вечного блаженства.

Императрица-мать сухо кивнула.

Младшая супруга Жун подошла к столу для подношений и уже собиралась положить на него канон, когда услышала хлопок. Подняв голову, она увидела, что стоящий на столике цветок Будды вдруг загорелся, и в один момент языки пламени перекинулись с цветка на портрет.

Картина изображала очаровательную девочку-подростка с великолепно правильными, несмотря на юный возраст, чертами лица – девочка обещала вырасти в настоящую красавицу. Самой заметной чертой у нее была пара родинок под нижней губой.

— Хэань! Хэань! – Вдовствующая императрица переменилась в лице и бросилась к портрету, но императрица-преемница перехватила ее и закричала:

— На помощь! Пожар!

Но в комнате были одни женщины, которые с криками начали разбегаться. Стража снаружи тоже не показывалась. Вэй Инло бросилась вперед и сорвала портрет со стены, ее рукава обожгло пламенем, а лицо оказалось перепачкано в саже.

— Вдовствующая императрица! – Она подала портрет.

Та схватила и прижала к себе картину, словно ребенка, глаза ее покраснели.

— Хэань! Хэань!

В этот момент в зал наконец-то вбежали евнухи и стража под командованием Юань Чуньвана и потушили огонь.

Глядя на устроенный на столике для подношений беспорядок, вдовствующая императрица нахмурилась и обратилась к стоящей рядом в молчании шаманке:

— Госпожа шаманка, отразится ли случившееся на Хэань?

Шаманка приоткрыла глаза.

— Великая княжна после смерти в юном возрасте пребывала в бардо^[67], и путь в благие земли ей был закрыт. Чтобы проложить ей дорогу к владениям Амитабхи, вдовствующая императрица посвятила себя служению добру и совершила немало выдающихся поступков. Еще два года – и ее старания увенчались бы успехом. Но сегодня нечистая сила разрушила ее планы.

Толпа встревоженно загудела.

— Нечистая сила? – переспросила императрица-преемница.