Книга Хозяйка дворца, страница 244 – Чжоу Мо

Императрица-мать холодно смотрела на нее.

— Если бы ты спокойно довольствовалась своей участью и хорошенько управляла гаремом, я не стала бы вспоминать о прошлом. Но тебе, оказывается, мало роли главной супруги, хочешь под прикрытием заботы о двенадцатом агэ забраться еще выше?

Хотя императрицу-преемницу и в самом деле посещали такие мысли, но они уж точно не годились для того, чтобы их озвучивать вслух, поэтому она поспешила оправдаться:

— Вдовствующая императрица! Я и думать не смею о подобном! Не знаю, кто обвиняет меня в подобном бесчестье, но это клевета: я всей душой забочусь о гареме и почитаю вас, никаких тайных замыслов у меня нет.

— Нет предела человеческой алчности: захватив Лун, зарятся на Шу. – Мать императора не поверила ни одному ее слову и бросила напоследок: – Постой-ка здесь, пока горит курительная палочка, может, что-то в голове прояснится!

Не понимая, зачем ее позвали и за что велели стоять на коленях, Сянь, стиснув зубы, проползла немного вслед и крикнула:

— Госпожа, вы предъявили мне столько обвинений, дайте же мне возможность объясниться!

— Не хочу ничего слушать об этих грязных делах. Ты должна запомнить одно: долг императрицы – заботиться обо всех отпрысках императора, а потому, если с кем-то из агэ или гэгэ в Запретном городе случилась беда, кто бы ни был виновником, это всегда твое упущение и твоя вина!

Сказанное само по себе было справедливым, но Сянь показалось, что старая госпожа намеренно искала повод ее обвинить.

Курительная палочка горит недолго, но императрице показалось, что она провела на коленях десятки, а то и сотни лет, и сердце ее за это время обратилось в камень.

Чжэньэр помогла ей подняться и осторожно проводила назад во дворец Чэнцянь. Подаренный Хунчжоу попугайчик подрос и, едва завидев хозяйку, прокричал с жердочки:

— Высшего счастья императрице! Высшего счастья императрице!

Сянь увидела, что его кормушка пуста, и велела служанке ее наполнить, сама же устало опустилась в кресло и потерла виски.

— Кто мог донести вдовствующей императрице и навлечь на меня ее гнев? Супруга Шу, супруга Цин или же… Вэй Инло?

— У супруги Цин не хватило бы смелости, а у супруги Шу ума. Это точно была супруга Лин! – сердито подала голос Чжэньэр, подливая воду попугайчику. – Отводит от себя подозрение! Небось сама и отравила пятнадцатого принца, а потом свалила вину на вас!

Но императрица не думала, что это была супруга Лин.

Обе женщины отлично понимали друг друга. Хитростям Вэй Инло не было числа, но она не стала бы разыгрывать собственного ребенка как пешку.

Но кто, если не она?

— Госпожа! – Этот мягкий голос, похожий на змеиное шипение, был до того своеобразным, что с первого звука можно было узнать говорящего. Юань Чуньван зашел в комнату. – Великий князь Хэ просил кое-что вам передать.

Императрица Сянь нахмурилась и неприязненно спросила:

— Где это вы с ним снова свиделись?

В этот напряженный момент ей следовало вести себя предельно осторожно, чтобы ни один жест или слово не были поняты превратно. Ей определенно не стоило встречаться с некоторыми людьми, среди которых был брат императора.

— Великий князь Хэ узнал о случившемся с вами и был крайне возмущен, а потому отправился к вдовствующей императрице просить за вас. Вот только он не думал, что обнаружит там императора. – Чуньван прижал палец к губам. – Князь Хэ, конечно, не собирался подслушивать, но до него донеслись тревожные новости…