Книга Хозяйка дворца, страница 64 – Чжоу Мо

Фухэн слушал, не в силах пошевелиться.

Цинлянь верно заметила: он был очень привязан к прошлому.

В его маленьком кабинете словно существовал отдельный мир, где находилось место вышедшей из моды одежде, старым книгам по тактике и даже тушечнице с отбитым уголком – все это бережно хранилось и никогда не выбрасывалось.

Вот и ту женщину он никак не соглашался выкинуть из своего сердца.

— Ладно бы вы только держались за старое, это еще полбеды, но вы ведь еще и предъявляете к себе такие строгие требования, что это граничит с жестокостью. – Раз заговорив, служанка теперь простодушно выкладывала напрямик все, что накопилось у нее на душе. – Я слышала, что на войне во время долгих и трудных переходов вы часто всю ночь не смыкали глаз, чтобы подготовить доклад императору. Я слышала, что его величеству пришлось издать специальный указ, чтобы после часа Собаки^[33] у вас отбирали документы, не то вы бы вконец сгубили свое здоровье. Господин, если вы так строго относитесь к себе в делах, то в чувствах, наверное, вы себя совсем не щадите?

Фухэн, помолчав, вздохнул.

— Я не так хорош, как ты меня описываешь.

Он столь беспощадно нагружал себя военными делами не только ради блага страны, но и ради себя самого. Тогда он лелеял в душе надежду, что благодаря собственным воинским успехам сможет вытащить ее из резиденции Юаньмин…

Он дождался заслуженной славы и вернулся в Запретный город во всем блеске только для того, чтобы обнаружить, что все обратилось в прах.

Супруга государя и его сановник – казалось бы, расстояние между ними невелико, но на самом деле для него она теперь словно за краем Небес.

С такой женой, как у него, и сыном с такой историей рождения что ему теперь оставалось? Только с головой уйти в военные дела, оглушить себя работой, на какое-то время забыть обо всем, забыть о ней…

Но Цинлянь думала иначе. Едва услышав его слова, она сразу же возразила:

— Ну уж нет. Другие пусть говорят что хотят, но для меня нет никого лучше вас, молодой господин!

Ясно было, что в попытках утешить Фухэна она невольно высказала то, что было у нее на сердце.

Он медленно отвел взгляд от нее и произнес с нарочитым спокойствием:

— Завтра годовщина смерти моей сестры, приготовь все необходимое.

Цинлянь еще многое хотелось ему сказать, но этими словами он словно разрезал возникшую между ними нить взаимопонимания. Она замолчала и, помедлив, кивнула.

— Слушаюсь.

Девушка ушла, хотя ей явно этого не хотелось. На полпути она, не удержавшись, обернулась.

— Молодой господин, ветер поднялся, вам лучше поскорее вернуться.

Фухэн не ответил, он даже скинул плащ, свернул и положил на каменный стол рядом. Он остался сидеть в одиночестве под луной, и простой белый свет падал брызгами на его голову и плечи, словно снег.

У Цинлянь сердце болело от одного взгляда на него. «Бросить такого человека без малейшего снисхождения… Кто же ты, младшая супруга Лин?»

= На следующий день во дворце Чанчунь =

Забытый и тоскующий о прошлом дворец Чанчунь вдруг снова наполнился жизнью.

Туда-сюда сновали служанки и евнухи, наводя чистоту в погребальном зале. Фухэн зажег три палочки благовоний перед изображением покойной императрицы.

Белый дым заструился возле статуи.

«Сестрица, – говорил про себя Фухэн, глядя в каменное лицо, – неужели ты заранее знала, что для меня настанет этот день?»