Книга Путь служанки, страница 171 – Чжоу Мо

— Почему это?

— Инло слегла с жаром, а по всему телу выступила красная сыпь. Лекарь Е сказал, что она заразилась этой болезнью, прислуживая вам. Хворь ее одолела, и сейчас она не может работать, – пояснила императрица и отдернула полог: – Ваше величество, пусть у Инло хватает недостатков, но она усердно трудилась, к тому же заболела. Прошу вас, не вините ее за те слова! Иначе кто согласится так же рьяно вам прислуживать, совсем не щадя себя?

Хунли погрузился в раздумья. Затем внезапно он повернулся и злобно усмехнулся:

— Так и быть, винить не буду. Даже больше! Я хорошенько ее вознагражу…

Несколько служанок вошли в боковые покои павильона Янсинь, где полулежала Инло. Они принесли награду императора.

— А что это? – спросила она, с сомнением глядя на черное варево в миске, которую держала одна из них. Уголки ее глаз нервно дернулись.

— Барышня Инло, его величество лично приказал лекарю Е приготовить для тебя это лекарство! Так что пей скорее!

Одна помогла ей подняться, а другая поднесла ложку и отправила ее содержимое прямо в рот Инло.

Разве можно было отказаться от награды императора?

Инло с крайней неохотой осилила глоток. Тут же рвотный спазм сжал горло, она выплюнула то, что успела отпить, и закашлялась.

— Что? Что это такое? Почему такое горькое? – в ужасе спросила она.

— Коптис, – просто ответила служанка.

Инло сразу почувствовала подвох:

— Но его величеству лекарь Е коптиса не давал!

Дворцовая служанка объяснила:

— Его величеству нет. А вот тебе он нужен.

— Зачем?

— Император нарочно велел передать. – Голос и лицо служанки были совершенно бесстрастны, но даже сквозь эту каменную маску Инло почувствовала ее злорадство. – Коптис избавляет от жара и мокроты, а еще выводит весь яд из тела!

— Могу я отказаться? – спросила Инло, с трепетом глядя на миску, до краев наполненную отваром из корневища коптиса.

— Мы поможем вам, барышня Инло, принять лекарство, – ответила служанка.

Тем временем в императорской опочивальне Е Тяньши так же подавал Хунли чашку, наполненную подобным снадобьем, в котором, правда, не было коптиса.

Но даже так государь выглядел угрюмым и хмурился.

— Е Тяньши, та девица выпила лекарство?

Гнев императора отступал так же быстро, как и накатывал. Если утром она была для него чертовкой, то к вечеру уже стала девицей, оставалось лишь гадать, что ее ждет завтра.

— У нее выбора не было, вы же приказали. Но я в растерянности, зачем вы заставляете давать ей коптис?

— Голова у этой девки полна дурных мыслей, а яд так и льется через край, – мрачно фыркнул Хунли. – Как по мне, коп-тис – то, что нужно для такой! Какие есть еще самые горькие травы?

В гневе и Сын Неба, и простой смертный одинаковы – становятся мелочными тщедушными мужчинами. Е Тяньши знал, что Инло достанется, но мог лишь честно ответить:

— Самые горькие – это коптис, акебия, горечавка. Но выделяется среди них, конечно, софора…

— Тогда с сегодняшнего дня, – приказал Хунли, – пусть пьет снадобья из каждой из трав! Три раза в день! Откажется – силком вливайте! Лекарства должны быть горькими, тогда и болезнь пройдет! Я забочусь о своей спасительнице. Все понял?

— Понял, государь, – ответил Е Тяньши.

Хунли удовлетворенно рассмеялся, явно придя в хорошее расположение духа. Мысли о чужих страданиях, вызванных рвотой от снадобья, придавали ему веселья. Он даже с улыбкой выпил отвар Е Тяньши, находя его не таким уж отвратительным, как раньше.