Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 100 – Вера Мосова

Нюра потихоньку начала выспрашивать Евгения о его семье. Оказалось, что батюшка его скончался прошлой зимой, оставив жене и сыну лишь долги. Матушку это подкосило, и вскорости она отправилась вслед за мужем. Дом их был продан с аукциона, имение в Псковской губернии заложено. А поскольку Евгений – единственный сын в семье, то все долги отца перешли к нему по наследству. В Петербурге он совершенно случайно встретился с Павлом Ивановичем. Тот ходил по инстанциям со своим делом, а Евгений утрясал дела с отсрочкой долгов. Случайно услыхав его фамилию, Павел Иванович поинтересовался, не сын ли он Сергея Оленина, его университетского друга. Так оно и оказалось. А когда он узнал, в какой затруднительной ситуации находится сейчас молодой человек, то предложил свою помощь, позвав его в Екатеринбург. Сказал, что поможет ему на первых порах, устроит на хорошую должность, а там уже всё от него самого будет зависеть. Евгений подумал и принял решение. В столице его ничего не держит, кроме долгов, а на новом месте, глядишь, и жизнь наладится.

После чая Нюра предложила гостю прогулку по городу в крытой повозке. Тот с удовольствием согласился, спросив, не пожелает ли прекрасная Земфира сопровождать его. Любаша зарделась и отрицательно покачала головой, направляясь к себе. Степан, получив от хозяйки задание, тут же запряг лошадей и обсудил с ней маршрут, по которому следует прокатить гостя. Уточнил, в какие места его завезти, что показать. Когда Евгений уехал, Любаша пришла к тётушке.

— Почему он называет меня Земфирой? – спросила девица, волнуясь.

Нюра улыбнулась и позвала племянницу в кабинет мужа.

— У Пушкина есть поэма «Цыганы», – начала она, разглядывая книги в шкафу, – там героиня с таким именем. Просто твоя внешность навеяла ему этот образ. Сейчас я найду тебе книгу. Ты ведь хочешь её прочесть?

— Хочу, – ответила Любаша, беря томик из рук тётки.

— Ты девица толковая, а вот образования тебе недостаёт.

— Я в школе церковно-приходской училась! – гордо проговорила Любаша.

— Конечно, все мы в той школе выучились, – поддержала её Нюра. – Только этого недостаточно. Видишь, какая библиотека у Павла Ивановича? Читай, если есть желание. Наверняка тут найдётся что-нибудь интересное для тебя. Когда-то и меня он начал просвещать с томика Пушкина. И ещё Карамзина. До сих пор я помню те книги. Мы с Марусей по многу раз их перечитывали. И матушка моя порой их слушала, и Луша, тётка твоя родная. Ох, и давно же это было! Как сейчас помню: сидим мы в огороде на скамеечке, всяк своим рукоделием занят, а одна из нас читает вслух. А потом рассуждать начнём, жалеть героев или виноватить. Или придумываем, что бы вышло, поступи они как-то по-другому. И так это нам интересно было, – рассказывала тётка, перенесясь мыслями в далёкое прошлое.

Любаша сразу представила себе эту картинку. Вспомнила, что бабушка Анфиса до сих пор сиживает в задумчивости на той скамейке под черёмухой. Тоже, поди, прошлое вспоминает.

Поэму девица прочла быстро и спустилась к тётке обсудить её. Та всё ещё сидела в кабинете, разбирала какие-то бумаги.

— Не пойму я никак, тётушка, чего этой Земфире неймётся? Полюбила одного, потом другого. И погибла ни за что.

— Ну, как же ни за что? – возразила Нюра. – За любовь свою и погибла. За право любить.