Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 112 – Вера Мосова

— Это счастливая хворь, доченька. Ребёночек так знать о себе даёт. А это значит, что будет в нашем доме ещё одна радость, – ответила ей Тюша, и бледное её лицо осветилось улыбкой.

Любаша тогда сильно удивилась – какое же это счастье, если матушка так мучается? Вот и сомневалась она сейчас – у неё-то нет этой хвори. Может, посоветоваться с тётушкой? Но стыдно-то как! А вдруг она зря пугается? Может, и нет ничего, просто аппетит у неё хороший, вот и поправляется. К тому же тут она не работает ни в поле, ни в огороде. Как тут не поправиться?

Но как бы она себя не утешала, тревога основательно поселилась в душе, и Любаша терзалась думами – поговорить ей с тётушкой или не стоит? А больше-то и не с кем посоветоваться. Не с Николаем же! Есть ещё Серафима, но они давно не виделись, да и заняты обе. Так и жила она всё это время со своими горькими думами. Однажды пришла-таки Серафима, её послали с каким-то делом к Анне Прохоровне. Вот Люба и воспользовалась случаем. Она привела подругу в свою комнату и усадила на стул.

— Симочка, я сейчас открою тебе одну тайну. Мне совет твой нужен, – начала она, нервно теребя в руках кружевной платочек.

Сима воззрилась на подругу, выражая полное внимание. А Люба не знала, с чего ей начать.

— Мне кажется, я… – она замолчала, подбирая слова, но они не находились. – Знаешь, тут у нас гостил один молодой господин… За стенкой жил, – Люба покраснела. – …Пришёл он ко мне… Ночью…

— И чего? – глаза подруги округлились. – Неужели? Силой взял?

— Не совсем силой, – поправила её Люба. – Он мне понравился, а кричать было стыдно. Весь дом бы переполошила. Уступила я. Сама не знаю, как вышло.

— И чего? Понесла?

— Не знаю, есть такие думы у меня. Поправилась я сильно.

— А где тот господин?

— Сбежал!

— Срочно соблазни Николая! – решительно сказала Сима.– И под венец его, пока не поздно!

— Нет, я так не могу! – испугалась Люба.

— А чего тогда делать?

— Я слышала, бабки делают чего-то.

— Делают, только помереть можешь после делов-то этих, – с уверенностью заявила подруга. – Знала я одну такую дурочку в нашем заводе. Родила бы да жила дальше, а она гнева родительского побоялась – вот и похоронили потом, – Серафима перекрестилась.

— Что же мне делать-то, Симочка? – с тревогой в голосе спросила Любаша.

— За Николая выходить – вот и весь мой сказ, – твёрдо заявила подруга, – погорюешь потом для виду, дескать, недоношенный ребёночек народился. Так бывает, он должен поверить.

Но Любе это совсем не нравилось.

Сима ушла, а Любаша пригорюнилась. Её замужество было для неё чем-то далёким и неопределённым. И она старалась не думать об этом. Пройдёт время, она к жениху привыкнет, и всё у них сладится. Но выйти за Николая прямо сейчас? Нет, она не готова! Это же надо жить вместе, делить одну постель, всю себя посвящать мужу. Нет-нет, она не сможет! И тут до Любы дошло, что и потом она не сможет. И через год, и через два. Время ничего не изменит. Она не хочет быть его женой. Не люб он ей, как бы хорошо она к нему не относилась. Не хочет она с ним жить. А с кем хочет? Она попыталась вернуть из прошлого образ Василки. Нет, он её не тревожит, как прежде. Не нужен он ей больше, у него своя жизнь. А Евгений? Пошла бы она за него, вернись он сейчас и умоляй о прощении? Нет, и он ей не нужен! Подлость и предательство она едва ли готова простить. И что же ей всё-таки делать? Люба вся извелась, но ответа на свой вопрос никак не находила. Тут она вспомнила про матушку Феофанию. «А ты приходи ко мне, девица, коли нужда появится», – сказала она тогда. И Любаша приняла решение – срочно сыскать старую монахиню.