Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 115 – Вера Мосова

Любаша втянула голову в плечи, она совсем не хотела, чтоб сейчас начали обсуждать её судьбу. Но Павел Иванович уже поднял бокал с предложением выпить за здоровье именинницы, и она облегчённо вздохнула.

После обеда мужчины подсели с картами к ломберному столику. А сёстры с племянницей занялись детьми, которые наперебой пытались проявить себя. Мальчишки уже успели подраться, и мамаши строго выговаривали им, а девочки в это время спорили, кто из них наряднее одет.

— Давайте-ка, я вам лучше сыграю что-нибудь, – сказала Нюра, усаживаясь к роялю.

Лишь зазвучали первые аккорды, Любаша вся обратилась в слух. Музыка словно входила в неё, раскрывая настежь душу. И хотелось вбирать её и вбирать. И плыть по воле мелодии, куда бы она ни понесла. Это состояние упоения было для неё неожиданным и очень приятным. И по щекам опять текли слёзы, но они не мешали Любаше, наоборот, они словно смывали все её беды. Это было подобно очищению. И на душе стало удивительно светло, как тогда, перед образом Богоматери.

Вечером, когда гости уже собирались домой, пришёл Николай, и Люба провела его в свою комнату. Разговор предстоял непростой. Она понимала, что оскорбит сейчас жениха своим отказом, а тем более причиной, по которой она это делает. Но выбора у неё не было. Она усадила парня на стул, а сама встала напротив. Николай с интересом осматривался, он впервые оказался в комнате своей невесты, и это было какое-то новое ощущение, словно его допустили к чему-то сокровенному. А когда Люба начала свой рассказ, он растерялся. Он слушал и не верил. Это не могло быть правдой! Она его просто разыгрывает! Но весь Любашин вид говорил об обратном. Николай ещё раз осмотрел комнату, остановил взгляд на кровати. И вот здесь она предавалась утехам с каким-то господином?! Она, его невеста! Это просто чудовищно! Это никак не похоже на Любашу! На его Любашу, которую он боготворил! Он сидел, словно громом поражённый, потом поднялся и ушёл, ничего не сказав.

Любушка в изнеможении опустилась на стул. Она сделала ещё один трудный шаг на пути к своей свободе. Было невозможно жаль Николая, но она осталась честна перед ним, и это для неё было важнее. Он смирится, найдёт другую невесту и будет счастлив – утешала она себя.

Но Николай вновь явился на следующий день, сказав, что желает поговорить с Любашей. Она привела его в сад, где всё было утоптано детскими ножками, и только на скамейке мягкой подушкой лежал белый снежок. Николай окинул взором садик. Когда-то здесь, под яблоней, он признался ей в своих чувствах, и сейчас снова хочет сказать ей кое-что важное.

— Люба, я хорошо подумал, – начал он, волнуясь. – Может, мы не станем расторгать нашу помолвку? Я готов принять твоего ребёнка и дать ему свою фамилию. Никто никогда не узнает, что он не мой. Мы можем обвенчаться прямо здесь, а потом приехать к твоим родителям и покаяться. Скажем, что согрешили, что это я виновен во всём. Поругают да простят, куда ж им деваться-то?

Любаша растерялась – такого поворота она не предвидела. Она мучилась, не зная, что ответить, а Николка продолжал:

— Пойми ты, мне без тебя и свет белый не мил. Не смогу я жить, зная, что потерял тебя навеки.

И Люба заговорила, с трудом подбирая слова:

— Если бы я чувствовала к тебе то же самое, я была бы рада твоему предложению…