Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 117 – Вера Мосова

— Здравствуй, сестрица! – вставая из-за стола, проговорил Николай, стараясь прервать бурлящий поток её гнева, но не удержался на ногах и снова плюхнулся на лавку.

— Здравствуй, братец, здравствуй! – уперев в бока руки, приветствовала его сестра. – Никак бросила тебя твоя цыганка? А я что говорила? Не связывался бы ты с этой семейкой! Никому от них житья нету! И чего только вы в них находите?

— Тебе не понять! – икнув, проговорил Сано и тут же получил затрещину от жены.

— Всё! Молчу! – поднял он вверх руки. – Наливай, Николка! Давай ещё по кружечке за встречу!

— Давай! – и Николка взялся за бутыль.

— Да пропадите вы пропадом, пьянчуги несчастные! – махнула рукой Татьяна и выскочила из избы.

Анфиса второй день маялась поясницей. И где это её прихватило? Или чего тяжёлое опять подняла? Вот ведь беда-то – глазами бы много дел переделала, а силы-то уже не те. Осторожничать приходится. Беремя дров для печки она теперь с трудом подымает. Нет, оно, вроде, и не тяжело, а подхватит – и едва разгибается. А раньше-то, бывало, какими охапками дрова в избу таскала! Пойло корове понесёт – обязательно на пути остановится передохнуть да перехватиться. Больно уж бадьи-то тяжёлыми теперь кажутся. А раньше чуть ли не бегом с ними бегала по двору. Прохор, конечно, помогает ей. Да ведь и он не молодеет. У него своей, мужицкой, работы хватает. На прошлой неделе Анфиса с Тюшей масло взбивали весь вечер, а наутро руки словно камни, особенно правая, едва подымается. И пальцы совсем непослушными стали, коров доить, так и вовсе беда. Хорошо, хоть Тюша рядом, она выручает. Вот и сейчас она ей очень нужна. Пора хлеб вынимать из печи, а Анфиса присела на минутку, да и подняться теперь не может. Хоть бы кто из мальцов заглянул, послать бы его за Тюшей.

Только подумала, а та уже тут как тут. Влетела в избу, глаза сумасшедшие, и ну причитать с порога:

— Ой, маменька, беда-то какая! Беда! Сгубила я опять свою кровиночку! И зачем только отпустила я её в этот Екатеринбург?!

Вот неглупая, вроде, баба, рассудительная. А как дело касается детей, так она совсем разум теряет.

— Успокойся ты! – рыкнула свекровь. – Сядь!

Тюша всхлипнула и опустилась на лавку.

— А теперь рассказывай! Да не блажи, спокойно! – строго проговорила Анфиса.

Нет, не потому она строга, что не любит свою сноху. Любит. И ценит. Просто тут по-другому нельзя. Тюша и в самом деле примолкла и начала говорить вполне разумно:

— Письмо я получила, от Нюры. Беда с моей девонькой приключилась! Ой, беда! Соблазнил её там хлыщ приезжий, обрюхатил да сбежал!

Тут уж пришла пора Анфисы охать да всхлипывать:

— Да как же так-то? А они там куда глядели? Пошто волю девке дали?!

— Да разве ж укараулишь их?! Дурное-то дело нехитрое! – всхлипнула Тюша.

— Домой её надо забирать! – решительно заявила Анфиса.

— А Нюра пишет, что хочет её у себя оставить, дескать, тут-то, в заводе, мы сраму не оберёмся, а там её никто не знает, всё полегче. Да и помогут они ей, тоже виноватят себя, что не уберегли девку. Вот я и пришла посоветоваться – забирать её или пусть уж там живёт?

Анфиса задумалась. Кабы с ней в своё время такая беда приключилась, тятенька мигом бы дурь-то выбил из неё. Отхлестал бы как следует, чтоб впредь неповадно было. Только ведь невинность-то этим не воротишь.