Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 144 – Вера Мосова

С той поры стал Василий часто прогуливаться по Летнему саду. Едва ли смог бы он объяснить, зачем это делает, но ему важно было ещё хоть разочек увидеть до боли родные глаза. Это навязчивое желание было чем-то сродни пытке, которой он и не желал, и жаждал одновременно. Только черноглазая незнакомка ему больше не встречалась. И тогда Василий решил снова уехать в имение. Но прежде он должен забрать сына. Хватит уже Филе жить сироткой, у него есть отец.

Василий приехал в Екатеринбург и первым делом направился к Нюре. Подойдя к дому, он услыхал детские крики и смех. Оказалось, что в саду Любаша играет с детьми в жмурки. Она ходит по лужайке с завязанными глазами, широко раскинув руки, а детвора весело убегает от неё. На скамейке стоит плетёная колыбель, в которой дремлет маленькая Леночка, рядом сидит Глаша, а возле неё, крепко держась ручонками за сиденье, топчется маленький Павлуша. Оказалось, что среди детей и Филимоша бегает – Василий не сразу узнал его. Весёлый, загорелый. А вырос-то как!

— Дядя Вася приехал! – громко крикнул Ванечка, и все дети бросились к нему, лишь Филя остановился в нерешительности. Улыбка спала с его лица. Он внимательно смотрел на Василия, но не решался подойти. Любаша, уже снявшая с глаз повязку, нежно погладила мальчика по голове.

— Иди к тятеньке, Филя. Он по тебе соскучился, – легонько подтолкнула она его.

Но тот сделал шаг и снова остановился.

— Здравствуй, сынок! – с улыбкой сказал ему отец и протянул руки.

А Филя так и стоял, глядя на него и не шевелясь. Тогда Василий шагнул к нему, подхватил парня на руки и прижал к себе, сам готовый разрыдаться.

— Не огорчайся, Вася, – сказала Любаша, – он просто отвык от тебя. Ему ведь тоже нелегко было.

Василий с благодарностью поглядел на свою подружку.

Через какое-то время Филя и в самом деле немного освоился, начал разговаривать с отцом, а когда тот сказал, что больше не оставит его тут, а увезёт с собой, малыш молча обвил его шею руками. И у Василия навернулись слёзы на глаза.

— Он ведь привык всегда быть рядом с матушкой, а тут потерял сразу и мать, и отца, – говорила потом Нюра брату. – Думаешь, легко ему было жить в другом доме, с другими людьми, хоть и родными? Тосковал он сильно. Поначалу дед с бабкой не очень-то отпускали его от себя, а потом поняли, что с детками ему веселей, и даже пожить к нам отправляли. Бывало, дня по два-три, а то и по неделе здесь оставался. Потом он и сам проситься сюда стал. Вот так и жил всё это время на два дома. К Любаше сильно привязался, она ведь деток-то любит, умеет с ними обращаться. Вот и Леночку он полюбил. Как придёт к нам, сразу в Любашину комнату мчится на малышку посмотреть да тётю любимую обнять. Только ведь мать-то с отцом никто ребёнку не заменит.

Василий с благодарностью смотрел на сестру. Какой же он болван! У него, видите ли, горе! Он себе утешения ищет! А собственного сына бросил одного справляться с этой бедой. Теперь он обязательно всё исправит. Затем и приехал сюда.

Из кухни выглянула Прасковья, хотела, было, подойти к Василию, поприветствовать, но, увидав их с хозяйкой серьёзные лица, ушла обратно. Любила она этого парня, чего греха таить, всегда старалась что-нибудь вкусненькое для него приготовить. Ещё когда учился он тут, баловала она его пирожками да шанежками. Уж такой он был славный парнишечка. А добрый да ласковый какой! Никогда слова грубого не скажет. Всегда вежливый со всей прислугой. А как глаза свои васильковые распахнёт, бывало, да улыбнётся широко, тут и вовсе таяло сердце старой кухарки. Ангелочек, да и только! Он и сейчас хорош, правда, лицо кручиной подёрнулось, а в глазах голубых тоска плещется. Досталось парню от жизни. Но это пройдёт, зарубцуется его рана, время-то, оно всё лечит. Эх, жаль, пост Успенский ещё не закончился, а то бы она его порадовала знатным ужином. А теперь не разбежишься с постными-то продуктами, но она всё равно постарается, непременно придумает что-нибудь вкусненькое.