Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 142 – Вера Мосова

Кони, разгорячённые лёгким бегом, фыркали в нетерпении. Они были запряжены в красивую кошеву, в которой уже сидел Егор, держа Никиту на коленях. Маруся устроилась рядом, усадив Тимошу промеж собой и отцом и хорошенько накрыв его старым тулупом, лежащим в ногах. Силантьич натянул вожжи, зычно крикнул своё привычное «ннноооооооо!», и тройка понеслась. Что это была за поездка! То и дело встречались им такие же нарядные повозки. Отовсюду слышался весёлый смех, пение, звуки гармошек. Где-то видны были ледяные горки, с которых катались не только дети, но и взрослые. Когда проезжали через Уктус, Егор указал сыновьям на огромное чучело Масленицы, которое возвышалось невдалеке. Вместо головы на нём был приспособлен большой глиняный горшок – кто-то из местных гончаров, которыми славилось это селение, не пожалел своего труда ради такого праздника. На въезде в город была воздвигнута настоящая снежная крепость, подле которой детвора лепила из снега ядра, готовясь к её взятию. Егор смотрел на сияющее лицо жены и не мог налюбоваться. До чего же она хороша! Беременность совсем не портит Марусю, для мужа она, наоборот, становится в это время только краше и притягательнее. Вспомнилось вдруг, как он украдкой взглядывал на неё, когда она была ещё братовой женой, когда носила своего первенца Тимошу. Как же хороша и недосягаема была она тогда! Теперь он может не только открыто любоваться своей красавицей, но и положить иногда руку ей на живот и долго слушать неведомую новую жизнь, ощущать под ладонью её трепетное биение и удивляться этому таинству.

Хозяева встретили гостей во дворе, тут же прибыли и друзья их Никоновы со своим детками: подросшим Сенечкой и малышкой Сонечкой, которая была ровесницей Нюриным малышам. Все сразу стали просить друг у друга прощения, в воздухе то и дело повисало: «Бог простит!» Потом всей гурьбой направились в сад, где их ждала ледяная горка, специально к этому дню приготовленная. И тут началось веселье! Как же светились счастьем глаза детворы! Как разрумянились их щёчки! Даже Никита, самый маленький из всей этой компании, настойчиво показывал на горку, требуя, чтоб Егор ещё и ещё съехал с ним оттуда. Накатавшись вволю, вся компания отправилась к обеду. В украшенной столовой, помимо привычного обеденного стола, был приготовлен и детский стол, куда усадили всю малышню. А какой пробудился аппетит после такого гулянья! Да и Прасковья нынче расстаралась на славу – обед был изумительно хорош. А блины! Давно Маруся не едала таких. Вот уж, воистину, Широкая Масленица!

После обеда Никоновы откланялись. Малышей увели наверх и уложили спать, а Василке со Стёпкой позволили покататься на лошадях по городу, чему те были несказанно рады. Взрослые собрались в гостиной, куда уже подали кофе. Нюра давно привыкла к этому напитку, даже полюбила его, а Маруся с Егором нечасто такое пивали, разве что только тут, в гостях у Смирновых.

— Какая же ты умница, Нюрочка, что придумала чудный праздник для всех! – восторженно проговорила Маруся. – Давно я так не веселилась! А детки-то как счастливы!

— Да, Аннушка – молодец! – подхватил Павел Иванович. – И ведь без меня всё устроила, я только вчера вечером из Ирбита вернулся.

— Всё по долгу службы мотаетесь? – поддержал разговор Егор.