Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 72 – Вера Мосова

— Да уж, повезло! Помню я, как ты ночами потихоньку всхлипывала, когда он пьянствовал, по Алёнке своей убивался. Отец-то его на тебе силком женил!

— А счастье выстрадать надо, Маруся, чтоб оно сильней ценилось, – с уверенностью сказала Луша. – Зато теперь у нас всё хорошо.

— И ты готова за Иваном хоть на край света? Ты так же сильно любишь его, как сестра твоя своего Гожо? – не унималась Маруся.

Лукерья на минуту задумалась и твёрдо ответила:

— Да, Маруся, я ради Ванечки на что угодно пойду.

— Счастливая! А мне Бог не дал такой любви. Я к своему Сану хорошо отношусь. Но… никаких страстей в душе, ровно всё, покойно.

— Просто время твоё ещё не пришло. Поторопилась ты с замужеством, Марусенька.

— А если оно никогда не придёт?! Так всю жизнь в девках и просидишь! – возмутилась Маруся.

— Придёт! – уверенно ответила Лукерья.

— А я не верю. У меня и так всё хорошо сложилось, без всяких там любовных страстей.

— Поживём – увидим, – с привычным спокойствием ответила ей Лукерья.

— Нюра наша вон влюбилась, а что толку? – не унималась Маруся. – Всё равно замуж за другого вышла. Хотя, чего греха таить, за такого и я бы вышла, не задумываясь. С богатством-то и без любви жить можно!

— Да разве ж Нюра за богатство пошла?! – покачала головой Лукерья.

А вскоре всей семьёй собирали для Нюры посылочку к её семнадцатилетию. Когда дочка с мужем гостили тут, Анфиса посетовала, что не сможет нынче её с именинами поздравить. Родилась-то она в ноябре, в аккурат в день мученицы Анны Персидской, а до Рождества едва ли теперь приедет. Тогда Павел Иванович в секрете от Нюры пообещал прислать курьера накануне именин, чтоб порадовать жену. Вот и приспело время гостинцы паковать. Каждый пожелал внести свою лепту в эту посылку. Дед Степан с Василком, наслушавшись рассказов Маруси о красавице яблоне в саду Павла Ивановича, сплели большую корзину для яблок. Анфиса тут же наполнила её всякими дарами. В сшитые Марусей и Лукерьей холщовые мешочки насыпала сушёной малины, морковных парёнок^[21] да сухих грибов. Сано сходил в семейную кузню, улучив момент, пока там не было отца, и вместе с Егором они смастерили диковинный цветочек. Мать с отцом упаковали большой отрез материи на платье, а Иван забрал у знакомого скорняка лисью шкуру, которую отдавал ему на выделку. Он сам подстрелил эту лисицу и рад был подарить её сестре. Маруся села писать письмо, а мать поглядела на корзину и вздохнула, как-то быстро она наполнилась. А ещё очень хотелось послать и огурчиков бочковых, и капустки квашеной, и грибков солёных – уж больно ельнишные нынче удались. Да вареньица какого-нибудь не мешало бы отправить, да брусники мочёной.

— Пестерь берестяной несите из сарая! – скомандовала она сыновьям.

— Ну, чего вы придумываете? – возмутилась Маруся. – Голодает она там, что ли?

— Нет, конечно, не голодает, – ответила Анфиса. – Но это же своё, домашнее. А в каждом доме оно на особицу получается. Они там, поди, с рынка всё берут. А тут из родного дома!

Курьер с гостинцами прибыл в самые именины рано утром. Нюра была так счастлива, что не знала, как благодарить своего Павлушу. А он лишь улыбался, довольный, что порадовал жену. Письмо от Маруси, в котором та поведала свою печальную историю, Нюра перечитала несколько раз. Она, конечно, огорчилась, что Марусе так не повезло с роднёй мужа, но тут же успокоилась – ведь сестрица теперь будет жить подле родителей, значит, всё у неё будет хорошо. На то он и отчий кров! Оторванная от родного дома, Нюра теперь хорошо знала ему цену. Разобрав все подарки, она стала готовиться к приёму гостей.