Книга Кощеева гора, страница 148 – Елизавета Дворецкая

— Тебе? – Станибор в изумлении выпрямился. – С чего это?

— С того. Ты не хочешь вятичам парня с девкой возвращать. Что у вас за дела такие, что вам таль нужна?

Этот вопрос он задал уверенно, давая понять, что спрашивает не ради вопроса, а ради ответа.

— Не твоя печаль, – бросил Станибор.

— Отчего же не моя? То моего князя забота, а он меня сюда к вам прислал о его заботах порадеть. Прямо даже и не ведаю, что буду ему говорить. Под его стягом вы, смоляне и русь смолянская, на Оку и Дон идти не хотите, какую-то сами войну с вятичами затеяли. А ведь ты, Станибор, когда Ингвар тебя на стол возводил, клялся быть с ним заедино. Я тебе дело предлагаю. Отдай мне эту таль, я ее в Киев увезу. Тем и ты от заботы избавишься, и Святославу дружбу свою покажешь, да и с вятичами ему будет сподручнее беседы вести. Что не так? – добавил он, видя, что Станибор не находит ответа.

— Это наша таль, – раздался позади мягкий и притом грозный голос Равдана.

Торлейв и не услышал, как тот подошел. Обернувшись, увидел Равдан в шаге позади и своих бережатых, Агнера и Орлеца, еще на шаг позади – решили на всякий случай быть под рукой, поскольку Равдану доверяли немногим больше, чем настоящему волку.

— Мы ее взяли, нам ею и владеть, – продолжал воевода.

— Уж не хотите ли сами с вятичей дань брать? Тогда придется вам со Святославом переведаться. Только боги не дают удачи тем, кто клятвы свои забывает… всего-то за пятнадцать лет.

— Да ты пятнадцать лет назад еще без портков ходил! – гневно бросил Станибор, и в его худощавом лице вновь поступило что-то волчье.

— Я и не за себя говорю. Прислала меня русь киевская, а ей-то лет немало.

— Нашей больше! – возразил Равдан. – На месте Киева еще бор шумел и в нем Кий зайцев гонял, а здесь уже город был, пристани, торги! Еще пока ни Олега, ни Аскольда никто по имени не знал, наши люди к самому Феофилу-цесарю ездили ради дружбы.

Сам Равдан был связан со старинной смолянской русью только через жену, но хорошо понимал, какое родство почетнее.

— Тем более будет досадно, если такие уважаемые люди нарушат слово. Вы давали слово вставать под стяг Ингвара, когда ему это потребуется, и не можете отказать в этом его сыну.

— Послушай, кто говорит об отказе? – Равдан с видимым усилием взял себя в руки, подавляя досаду, и сделал Станибору знак молчать. – Мы свое слово, перед богами данное, сдержим. Но мы ведь говорили с тобой… Гораздо лучше нам будет не ссориться, а в одну сторону грести ради общей пользы.

Воевода, за последние пятнадцать лет привыкший, что его воля и его сила всем здесь правят, не привык к противоречиям. Его выводила из себя необходимость спорить с парнем на десять лет себя моложе. Но он не мог не считаться с силой, которая стола за Торлейвом – и своим долгом перед этой силой, которая и дала им со Станибором их нынешнее высокое положение.

— Вот теперь слышу разумные речи! – Торлейв мигом погасил вызов в глазах и принял дружелюбный вид.

— Да это все из-за девки! – подал голос Ждибор, один из свинческих нарочитых мужей, которого Станибор иногда по старой привычке называл Вьюрком. – Я видел – он этой долговязой проходу не дает, все за руки хватает. Нашел себе в версту – не по роду, так хоть по росту!

Мужчины вокруг Станибора засмеялись.