Книга Змей на лезвии, страница 110 – Елизавета Дворецкая

— Так не ведаю! В лесу нашла поутру! Вышла с козами – а он лежит поперек тропы! Голова разбита! Ребра поломаны! Голову об корень так рассадил, в кровище был весь, я уж думала, убился насмерть.

Голова Градимира и правда была перевязана ветошкой.

— И лошадь ходит рядом… Лошадь-то мы назад отвели! Ваша вроде лошадь, да?

— Да. Лошадь наша. И что же вы ничего не сказали про этого человека?

— А чего говорить? Мы и ведать не ведаем, кто он есть. Человек и человек…

— Я знаю, кто он такой. – Вефрид слегка придвинулась, вглядываясь в испуганное лицо.

Звяглица была заметно выше ее ростом и крупнее, но Вефрид переполняло блаженное ощущение своей силы, власти, превосходства. Все это было на ее стороне.

— Зачем ты его укрываешь? – вкрадчиво и в то же время властно, побуждая отвечать, спросила Вефрид. – Ты ведь знаешь, кто он такой. Его ищут люди из Хольмгарда. Ступай в Видимирь и расскажи – там тебе дадут ногату. Или две. Или три. Берислав из Хольмгарда – богатый человек, а это – его кровный враг.

— Я не убивал… – повторил с лавки Градимир. – Перуном клянусь. Я у лодки был.

— Тогда почему ты так испугался, – Вефрид повернулась к нему, не выпуская однако из поля зрения Звяглицу, – что от одного слуха бросился бежать очертя голову, на краденой лошади, в ночной лес? Ты даже дороги не знал – иначе зачем ты помчался назад к Видимирю, а не на восток?

Градимир промолчал – дороги он не знал, дорогу выбрала испуганная лошадь.

— Да он в не́уме^[26], – прошептала Звяглица. – Себя не помнит. Говорит, это я ему лошадь дала и от озера бежать велела. А я его и не видела там. И кто он есть, не ведаю. Стала бы я чужую лошадь брать, сохрани Перун, да еще боярскую! Мне чай своя голова дорога. А он говорит – я была. Сказала, брат его убит, за ним идут – да мне откуда знать? Я его и не видела до того ни единого разочка, и что за брат у него был, ведать не ведаю.

Что все это могло означать? Непохоже, чтобы Звяглица врала – за те полмесяца, что Градимир провел в Видимире, едва ли ей выпал случай с ним познакомиться. Получается, была еще какая-то женщина, которая предупредила Градимира и помогла бежать? Но вышло удачно, что теперь он здесь.

— Ну-у… – задумчиво начала Вефрид, – если ты говоришь, что не убивал…

Только допустив эту мысль, она испугалась за Градимира. Попадись он только на глаза Беру с его отморозками – ему тоже не дадут слова сказать, а сразу, как Колю, загонят сулицу под дых. Но это будет явное зло, и Вефрид не собиралась ему потворствовать.

— Перун послух – у лодок я был. Увидел их уже мертвыми…

— Почему тогда ты так боишься Берислава?

— Да он разве станет слушать?

— Не станет. Он заготовил семь сулиц – по одной для каждого из вас. Двое уже были мертвы, еще одного они прикончили возле Змеева камня – это три. Четвертая ищет тебя.

— Чего ты хочешь? – повторил Градимир. – У меня ничего нет.

Вефрид взглянула на Звяглицу: у той испуганное выражение сменилось другим, слегка напоминающим упрямое торжество. Не из корысти она приютила Градимира: Бер и правда хорошо заплатил бы, если бы она вместе с лошадью доставила сведения о беглеце, а сам беглец не может дать ей ничего. Она уловила, что он бежал из Видимиря, да на краденой Эскилевой лошади, и посчитала его врагом самого Эскиля. А к Эскилю у этой семьи давние счеты – что-то такое Вефрид слышала, хотя не знала, в чем там дело.