Книга Змей на лезвии, страница 130 – Елизавета Дворецкая

Но Всеотец – не переодетый медведь. Он настоящий. Он недостижим и непостижим, и с ним-то Бер ввязался в нешуточную борьбу. Борьба эта могла привести к нешуточной смерти, но смерти он не боялся. Хуже, если это будет напрасная смерть.

То существо в болоте – не то человек, не то лебедь, – говорило об Одине и о князе Святославе. Хоть Бер и слушал эту речь, одновременно прицеливаясь в грудь говорящему, главное он уловил.

А главный в этом деле – Святослав. Двоюродный – дважды двоюродный брат Бера, по крови все равно что родной. Все это затеяно из-за него и ради него. Бог Воронов желает видеть его великим воином, готовит для него вечную славу – но и назначил высокую цену за нее. Высочайшую. Готов ли Святослав ее заплатить?

Правена как-то сказала, что Ута однажды призналась ей: хоть Святослав и считается старшим сыном Ингвара, на самом деле Улеб родился на два месяца раньше. Младшим братом он звался, поскольку принадлежал к младшей ветви материнского рода. Он был первенцем Ингвара, но его рождение поначалу скрывали, а имянаречение Святослава прошло раньше, чтобы в глазах людей сделать старшим именно его, законного сына Ингвара и Эльги. Эльга, в ту пору совсем еще молодая, но предусмотрительная, позаботилась об этом. А Ута и не думала возражать – не она, а Эльга была водимой женой Ингвара, той, что с детства назначалась в госпожи всего, чем он владеет или будет владеть. Условием ее согласия на брак было нераздельное наследие для ее сына, и она не могла поступиться этим даже ради собственной сестры.

А выходит, что именно сыну Уты изначально было суждено сделаться владыкой Русской земли. Недаром ему дали имя Улеб – то же самое что Олав. Из него вышел бы отличный князь. А Святослав, как младший, прожил бы жизнь с оружием в руках, в погоне за славой, вознося все выше грядущую память о себе и увеличивая своей доблестью родовую удачу. Казалось бы, чего лучше – все его склонности ведут к тому же.

Но Одину этого показалось мало. Для него это слишком просто. Он хотел, чтобы величайший воин Русской земли заплатил за эту честь, отдав предназначенную ему княжескую долю. Но не брату – а судьбе и богам. Чтобы отдать, он сперва должен был ею овладеть, избавившись от брата-соперника. Он сделал это не сам, не своими руками, но стрелу в руки Игмора вложила его воля…

Какую стрелу? Бер тряхнул головой. Улеба не застрелили, его изрубили мечами – двумя, а то и тремя. Бер еще не знал, кто были те трое, что держали мечи. Поэтому и надеялся взять Градимира живым: выспросить, как все было.

Так почему он подумал о стреле? Вдруг осенило: потому что Улеб слишком напоминает ему Доброго Бальдра.

Бер застыл, привалившись грудью к ограждению заборола и глядя в дрожащий на воде озера лунный свет. Ну конечно! О Бальдре рассказывают, что он был самым красивым, мудрым, добрым, честным из асов – именно так Бер всегда думал об Улебе. Именно так он вчера говорил о нем Вефрид, а Правена не могла удержать слез, слушая, как прекрасен был в людских глазах ее погибший муж. «О нем можно сказать только доброе» – эти слова равно справедливы для того и другого. «Я же могу пойти за ним в могилу? – сказала Правена, когда ее привезли из Выбут в Хольмгард, на поминки по мужу. – Я вышла за него, чтобы у нас была одна судьба – в жизни и в смерти. Я желаю разделить его судьбу»… В точности как Нанна, супруга Бальдра, умершая от горя, когда увидела его мертвым. Эта новая Нанна выбрала путь мести – но духом и сердцем она мертва, как и ее муж, в белом свете Правена больше не видит для себя ни доли, ни счастья. И погиб Улеб за несколько дней до Середины Лета, до солнцестояния – в то самое время, когда погибает Бальдр, в конце посвященного ему времени летнего расцвета.