Книга Клинок трех царств, страница 149 – Елизавета Дворецкая

— Это я что же… от того Хилеуса и род веду? – вконец ошарашенный, проговорил Святослав.

Мысль его перепрыгнула через то соображение, что оба его родителя происходят не из Таматархи, а с севера, из Пскова и Хольмгарда, а более отдаленные предки – из-за Варяжского моря. Живя мыслями больше о славе, чем о земном наследстве, он легко увидел в божественном образе своего предка по духу. И подумал: удивительной удаче, которая спасла его в том походе, позволила всего лишь с восемью спутниками пройти через хазарские владения от Карши по днепровских порогов, он, статочно, обязан покровительству и помощи своего небесного двойника – Хилеуса, сына богини моря и мужа богини мертвых.

Прияслава, его жена… три года в детстве провела в Кощеевых палатах и была возвращена к жизни чарами бабки Рагноры… От потрясения, вызванного сходством, Святослава пронзал жар и холод.

— Слышал я от отца… – начал Мистина, – а он слышал не то от Сванхейд, не то от Эйрика, ее брата, что сам Один с родом своим пришел в Северные Страны откуда-то с дальнего юга. И сдается, было это не то что до Константина Великого, а до… до всего. – В его представлениях о прошлом рода человеческого не нашлось подходящей отправной точки. – Так, может, он, Один, как-то… Пока на юге жил, миродонян этих оставил, а на север перебрался – Инглингов родил?

Святослав не ответил: он не видел извилистых и темных земных путей, перед глазами его сиял небесный путь – наследие духа, прямой, как луч.

— Мне так мнится, – заговорил отец Ставракий, – тебе, княже, Господь послал сюда Ахиллеусов меч и через меня, недостойного, обнаружить повелел. Было б яснее… – Отец Ставракий колебался, ибо привык к другим знакам воли Божьей, – если бы дал он тебе некий знак веры истинной, чтобы обратить помыслы твои к вечному спасению… ну да не мне, не нам замыслы Божьи судить. Знать, не видит он тебя среди стада своего, но ради матери твоей, – отец Ставракий почтительно взглянул на Эльгу, – без помощи оставить не хочет, по ее молитвам. Потому и дал тебе Ахиллеусов меч, дабы отвратить от прельщения мужами мрака западного…

— Святое копье! – воскликнул Велерад, первым уловив, что хочет сказать иерей. – У Отто – Святое копье, а у тебя, княже, – Ахиллеусов меч!

Святослав просиял. Так часто говорят, но редко случается видеть, как лицо человека и впрямь вспыхивает изнутри, как огненная мысль бросает сноп света прямо сквозь кожу.

— Так теперь у меня будет, – Святослав посмотрел на отца Ставракия, и растерянность на его лице сменилась привычной уверенной властностью, – у меня будет меч Хилеуса против Святого копья у Отто?

— Выходит, так! – оживившись, подтвердил Мистина.

— Был бы ты крещен, как Отто, тебе бы оружие далось, освященное силой Христа! – подхватила Эльга. – А ты к Христовой вере не прилежишь, вот он тебе и послал меч… наполовину бога эллинского. Ты Христа знать не хочешь, а он-то о тебе порадел! – не удержалась она.

Но Святослав упрека не услышал: все его мысли и душевные силы были сосредоточены на подарке неба – или земли, – через который ему вручалась сила, удача древнего воина-бога, его оружие и его божественная судьба.

— Так… – он поднял глаза на Эльгу и Мистину, – покажите мне меч-то!

— Будет готов – покажем.

— Сейчас покажите! – Святослав встал, давая понять, что спора не будет. – Я хочу его увидеть.